Небо в рублях

 – Нужна мне эта уродка!

Грубость Сониной поразила, но мне следовало во что бы то ни стало наладить контакт с дамой, поэтому я закивала и лицемерно сочувственно произнесла:

– Согласна, Настя не первая красавица Москвы, но у девочки милый характер…

– Она дура!

– Отличное качество для семейной жизни, станет считать мужа самым умным.

– За фигом мне идиотка? – пропищала Сонина.

Я кашлянула, хотела продолжить разговор и онемела.

Рукой, сильно смахивающей на птичью лапку, женщина откинула пряди волос, и появилось личико – крохотное, с кулачок. Подбородок и участок над верхней губой покрывала редкая щетина.

– Вы не Катя, – от неожиданности выпалила я.

– Не.

– А кто?

– Степан.

– Э… э… здравствуй, детка.

– Привет, – довольно мило ответил юноша.

– Привет, привет, – забормотала я, соображая, сколько ему лет и как к нему обращаться. – А когда мама придет?

– Фиг ее знает.

– Она на работе?

– Не.

– А где?

– Фиг ее знает.

– Номер ее мобильного скажи, пожалуйста.

– Зачем?

– Очень надо связаться с ней.

– Ну…

– Поверь, дело важное.

– Государственное? – хихикнул Степан. – Война начаться может, да?

– Нет, конечно, – тщательно сдерживая гнев, ответила я, – просто имею для твоей мамы… э… конверт. Да, письмо.

Степан распахнул блеклые глаза.

– Так сегодня не восьмое число, – брякнул он.

– И что? – не поняла я.

– Ничего, – ухмыльнулся странный собеседник. – От Милады послание, да? Чего ж она сама не принесла?

Я слегка растерялась, но тут послышался шорох, лязг, скрип, и мелодичный голосок пропел за моей спиной:

– Степушка, ты с кем беседуешь?

Я повернулась. Около лифта стояла хрупкая, симпатичная, мелкокудрявая шатенка. Сходство дамы со Степаном было таким, что я даже не спросила, а констатировала:

– Вы Катя Сонина."

"– Верно, – кивнула дама. – А теперь ваш черед представляться.

– Даша Васильева, частный детектив.

– Скажите пожалуйста! – восхитилась Катя. – Уже и женщины у нас сыщиками стали. Зачем же я вам понадобилась?

– Разрешите войти?

– Ступайте на кухню, – принялась командовать Катя, – только босоножки снимите. Прислуги не имею, мне не до домработницы, с голоду бы не помереть. Одна сына тащу, никто не помогает, считаю каждую копейку.

Под неумолчные жалобы о тотальной нищете я добралась до большой, уютной кухни, утыканной дорогой бытовой техникой, и мгновенно поняла: вот уж что-что, а смерть от голода бедной матери-одиночке не грозит.

Овальный стол, покрытый кружевной скатертью, оказался заставлен вазочками и плошками с печеньем, конфетами и сухофруктами. Похоже, Степан перед моим приходом трапезничал, потому что на краю высилась большая ярко-красная кружка, полная невыпитого кофе. Аромат хороших, дорогих зерен витал в воздухе.