Рублевый передоз

Даниил заглушил двигатель, несколько раз шумно вдохнул и выдохнул, а затем неторопливо выбрался из салона. Пискнула сигнализация. На противоположной стороне улицы располагался пивной бар «Живая шрапнель». На него он и взял курс. «Магнум» привычно покоился в правом кармане куртки, и это заметно успокаивало.

Над головой звякнул колокольчик, когда Даниил вошел внутрь. Ни на кого не глядя, он прямиком прошел к барной стойке и коротко спросил:

– Коньяк есть?

Бармен, седеющий толстяк с бульдожьими брылями, неохотно оторвался от журнала и поднял на посетителя грустные коровьи глаза:

– У нас тут только пиво, приятель. Других напитков не держим. Ты вывеску видел?

– Хорошо, пусть будет пиво. Налейте сразу три кружки.

– Какого?

– Того, что покрепче. Курить у вас можно?

Бармен ногтем толстого пальца постучал по пластиковой табличке с краю стойки. Печатный текст, выделенный жирным красным цветом, извещал посетителей о том, что «штраф за курение – 1500 р.»

– Плати вперед, приятель, и кури на здоровье, – проинформировал бармен. – А за три «косаря» можешь даже «замутить бульбу». Вон за тем дальним столиком, возле окна. – Он понизил голос до шепота: – Могу подогнать качественный «мет». Недорого. Интересует?

Даниил затравленно вскинул взгляд на бармена, ему показалось, что тот над ним издевается. Но лицо с бульдожьими брылями было совершенно серьезным.

– Нет, спасибо, – покачал он головой и положил деньги на стойку. – Я этим не увлекаюсь. Обычных сигарет будет достаточно.

– Сигаретами не торгуем, приятель, – шикарно зевнул бармен. – «Полторушник» – только штраф. Указ президента.

– Я понял. У меня свои. Налей пива.

Правильный план того, как следует поступить, уже понемногу вызревал в голове Даниила.

– Руки! – строго предупредил Гуров, заметив нервное движение бывшего десантника. – Руки на стойку положите! Так, чтобы я их видел."

"Один из оперативников за спиной полковника стремительно вскинул короткоствольный автомат. Алябьев предусмотрительно расстегнул наплечную кобуру. Он не спускал глаз с восемнадцатилетнего щупленького парнишки, разместившегося за столиком справа и машинально сплетавшего и расплетавшего пальцы рук. Огромный телевизор на дальней стене «Гарнизона» без звука демонстрировал одну из финальных сцен сериала «Острые козырьки». Киллиан Мерфи в роли Томаса Шелби хладнокровно размахивал ножичком перед носом связанного пленника…

Владелец бара, высокий жилистый мужчина с темными коротко стриженными волосами и трехдневной щетиной на лице, подчиняясь требованиям стража порядка, медленно поднял руки и положил их на гладкую стойку. Его глаза были скрыты дымчатыми стеклами очков.

Гуров спрятал удостоверение в карман и, слегка прищурившись, произнес:

– Что ж, я представился.