Рублевый передоз

– И в квартире его не были? И не брали оттуда то, что вам не принадлежит?

– Не был и не брал!

Гуров видел, что тот говорит правду. Понял это и Крячко. Он выпустил руку Власова, но предупредил:

– Без глупостей, парень. Разговор еще не окончен.

– Послушайте, я не знаю, что произошло в доме Подольского, но уверяю вас, дело пойдет быстрее, если вы введете меня в курс дела, – попросил Власов. – А то задаете разрозненные вопросы, вот я и теряюсь.

– Хорошо, попробуем зайти с другого конца, – согласился Гуров. – В доме, в котором проживает ваш друг Подольский, несколько дней назад совершено убийство. Убит Альберт Штейн, известный столичный архитектор.

– Стойте, я понял! – воскликнул Власов. – Штейн – это сосед Подольского. Немец, архитектор. Как же я сразу не просек?

– Так вы все-таки с ним знакомы?

– Нет, незнаком. Фамилию его слышал, только запамятовал. Мы с Подольским между собой его Немцем звали, из-за фамилии. Он владелец пентхауса, только в другом крыле, правильно?

– Да, это так, – кивнул Гуров.

– Так бы сразу и сказали, а то твердите про рыбок, да про выход запасной, а до сути не доходите, – облегченно вздохнул Власов. – Соседа Подольского я знаю. Вернее, кое-что о нем слышал от самого Подольского. Говорят, он сам проектировал этот дом. Еще говорят, что он считается самым модным архитектором в столице. Из-за его модности квартира Подольского вдвое дороже, чем точно такое же жилье во многих районах столицы. Это как если бы вы купили квартиру в одном доме с Брюсом Уиллисом или Мадонной, но на российский лад. Подольский хвастался этим обстоятельством. И даже заявлял, что со временем квартира взлетит в цене, когда Немец постареет и уже не будет проектировать дома. Он еще шутить любил, мол, покупка этой квартиры выгодное вложение капитала. Я думаю, он не преувеличивал.

– Итак, Штейна вы признали. С этим разобрались, пойдем дальше, – проговорил Гуров. – Скажите, вы когда-нибудь лично с ним встречались?

– Ни разу. Подъезды у Подольского и этого архитектора разные, и входы в них на противоположные стороны. Балконы тоже на разные стороны. Всего одна общая стена, да и та небольшую площадь занимает. Пересечься нереально.

– Разве что на крыше, – как бы ненароком вставил Крячко.

– А что на крыше? – переспросил Власов.

– Встретиться там могли.

– Очень странное предположение, – протянул Власов. – Думаете, ваш архитектор любитель по крышам разгуливать? Или Подольский на вечерний променад туда шастает?

– Надеялся, что вы меня просветите. Ведь зачем-то Штейн придумал эту хитроумную систему с индивидуальным тамбуром для владельцев пентхауса и собственным выходом на крышу.

– Жаль, что нельзя спросить этого у Штейна, – вздохнул Власов.

– Действительно, жаль, – согласился Гуров.