Рублевый передоз

 – Подобные разговоры лучше вести при закрытых дверях. Незачем давать соседям дополнительную тему для пересудов. Захар, проводи гостя в комнату.

Захар посторонился, пропуская Гурова в квартиру, захлопнул дверь и указал, куда следует пройти. Матвей Антонович уже набирал номер отца. Первая попытка не увенчалась успехом. Он повторил звонок, но тоже безрезультатно.

– Наверное, отец на заседании, – предположил он. – Сможете немного подождать?

– Если вы не против, – ответил Гуров.

– Вовсе нет. Могу предложить вам чай или кофе.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – отказался Лев.

– Скажите, какого рода помощь вам требуется от отца? – спросил Матвей Антонович. – Возможно, я смогу вам помочь.

– Это касается финансовых дел Альберта Штейна.

– Увы, в этом вопросе я вам не помощник. Я далек от бизнеса отца. А хотите, расскажу вам, в чем заключалась дружба отца с Альбертом? Думаю, это будет не лишним, особенно после того, как я настолько нелестно отозвался об их отношениях.

– Не возражаю, – согласился Гуров."

"– Мой отец знаком с Альбертом, вернее, был знаком, столько лет, сколько я себя помню. Нет, пожалуй, чуть меньше. Альберт пришел к нему, когда его карьера еще даже не начала своего становления. Если честно, он мне никогда не нравился. Так бывает. Встречаешь человека, и он сразу становится тебе либо симпатичен, либо безразличен, либо вызывает неприязнь. Так вот, Штейн относился к последней категории людей.

– Чем он был вам неприятен?

– Трудно объяснить. На мой взгляд, он был слишком высокомерен. И чересчур требователен к окружающим. Знаете, он ведь не с нуля начинал. У него был некий капитал, увеличить который он и пытался с помощью моего отца. Отец давал ему дельные советы, но Штейн никогда им не следовал. И это несмотря на то, что авторитет отца в подобных делах был уже тогда высок. Я все время недоумевал, чего ради отец с ним возится. Возможно, я сужу чересчур предвзято, так как Штейн пытался вмешиваться в наши внутрисемейные дела. В частности, он неодобрительно отзывался о моем увлечении компьютерными технологиями, что подогревало недовольство отца. Мне кажется, Штейн делал это не от искренности суждений, а намеренно.

– В каком смысле? – не понял Гуров.

– Он хотел таким образом заработать авторитет у отца. Тот спал и видел, как я начну работать в его конторе, продолжу дело деда и прадеда, а я ерепенился. Штейн быстро просчитал, что таким образом войдет в доверие к отцу, и старался изо всех сил. По крайней мере, мне так казалось. Потом, по прошествии лет, отец смирился, а вот Штейн так до последнего и третировал меня этим. Благо поводов видеться у нас было немного. У них вообще были какие-то странные отношения.

– В чем это выражалось? – заинтересованно спросил Лев.