Рублевый передоз

 – Теперь все осознал, спасибо государству, о таких, как я, пекущемуся.

– И все же меня интересует, кто подал тебе идею расправиться с музыкантом именно таким способом? – повторил вопрос Станислав.

– Чтоб вы и его на нары упекли? – насторожился Котиков. – Нет уж, увольте, «стукачом» я не стану. Таких на зоне не жалуют, а мне тут еще «пятерик» мотать.

– Мы не собираемся пересматривать дело, – объяснил Крячко. – Ты свой срок все равно отмотаешь, будешь сотрудничать или нет, а вот условия ужесточить, это в наших силах.

– Опять пугаете, гражданин начальник? Я уж думал, избавился от вас, а вы снова нарисовались, и снова с угрозами. Что случилось-то? Кому я обязан беспокойством?

– Кое-что случилось, – признался Стас. – Только это не твоего ума дело. Твое дело – выложить все как на духу. Откуда идея, кто подстрекатель, дальше мы сами разберемся."

"– Уж вы-то разберетесь, – буркнул Котиков, но все же рассказывать начал: – Я ведь тогда на весь свет зол был. Работы лишился, квартиры лишился, жена, паскуда, вытурила. Кинула мне ту гнилую хибару, как черствую корку бездомной собаке, и дорогу домой велела забыть. Ну, и запил я, а где бутылка, там и собутыльники. Сначала приличный люд собирался, потом как-то враз все изменилось. Очнулся я однажды после загульной пьянки, гляжу, а вокруг меня одни бомжи в отрепьях стелются. Весь пол ими, как конфетти после новогодней ночи, усыпан. Вот, думаю, до чего тебя страна довела. Из уважаемого человека, ведущего токаря завода в алкаша последнего превратился. И такая злоба меня взяла. А кто-то, думаю, сейчас на белых простынях пышную барышню обжимает и шампанское из узкого бокала цедит. Тогда-то и решил, что классовую несправедливость нужно искоренять. И стал я думать, как мне эту самую справедливость восстановить. Сивушное пойло, каким я тогда заправлялся, существенно замедляло процесс обдумывания толкового плана. Мозги-то всегда в тумане, попробуй намысли чего доброго в таком состоянии.

– И ты не придумал ничего лучше, как пойти и убить ни в чем не повинного человека, – подытожил Крячко. – Это мы уже знаем. Нас интересует способ. Откуда идея?

– Это вы про сердцеграмму? – уточнил Котиков. Крячко кивнул, и он принялся объяснять: – Идейка всплыла в мозгу совершенно неожиданно. К тому времени я уже был готов на преступление. Только становиться банальным вором или грабителем каким мне казалось скучным. Не поймите превратно, я ведь тогда абсолютно из ума выжил. Все от пьянки.

– Оправдания в свой адрес ты на суде излагал, – прервал его Бессмертнов. – Давай по существу. Битый час тебя слушаем, а до сути так и не дошли.

– А ты не торопи, гражданин начальник. Мне, может, с интеллигентными людьми пообщаться за праздник, – огрызнулся Котиков. – Я ведь, по сути, не урка какой.