Рублевый передоз

Хотите честно? Я даже рад, что кто-то его пришил. Документы на расторжение контракта он подписать не успел, значит, его проект принадлежит мне. Я вправе нанять другого архитектора, чтобы тот довел работу Штейна до ума, сообразуясь с тратами. Моя жизнь спасена, понимаете вы это? Только по этой причине я тут торчу. Вот если бы я со смертью Штейна стал банкротом, меня бы не загребли. Но судьба распорядилась иначе. Я не банкрот, а подозреваемый в убийстве. Даже не знаю, что лучше.

Гурова подкупала откровенность Заборина. Он чувствовал, что тот говорит правду, и это ему импонировало куда больше, чем если бы тот принялся обелять себя, боясь последствий.

– Что вы делали после того, как Шейн ушел? – спросил он.

– А вы бы на моем месте что делали? – невесело улыбнулся Заборин. – Я надрался. Ушел из ресторана без четверти двенадцать, если верить официантам. Это они вызвали для меня такси. Они же сгрузили туда мое тело. Адрес я назвал сам, судя по их словам. Только таксиста найти не удалось. Невезуха, гражданин полковник, она баба прилипчивая.

– Как это не удалось найти таксиста? – Гуров перевел удивленный взгляд на адвоката, адресуя вопрос ему.

– Понимаете, новая система работы такси несколько своеобразная, – принялся оправдываться адвокат. – Любой, кто имеет личный автомобиль, может зарегистрироваться в общей базе таксистов и осуществлять коммерческую деятельность под их руководством. Таксист, забиравший моего подзащитного из ресторана, относится к этой категории. Его данные есть в единой базе таксопарка. Мне удалось выяснить номер телефона и номер машины данного сотрудника, но отыскать его в таком большом городе, как Москва, достаточно проблематично. Телефон заблокирован, а места регистрации в анкете указано не было.

– Данные предоставьте мне в полном объеме, – приказал Гуров и вновь обратился к Заборину: – Что было после того, как вы покинули ресторан? Выкладывайте начистоту, а не ту историю, что сочинил для вас адвокат.

– Я не помню, – честно признался Заборин. – Следующее воспоминание относится к утренним часам. Я проснулся в своей постели с жутким похмельем. Предвосхищая ваш вопрос, отвечу: живу я один, и сказать, в котором часу я вернулся домой, некому. Адвокат опрашивал соседей. Никто ничего не слышал. Мой дом, знаете ли, не относится к разряду элитных. Швейцара у нас нет. Как и когда я оказался дома, я не знаю.

– Вы просто губите себя, – вновь вклинился адвокат. – Считайте, сейчас вы подписали себе смертный приговор.

– Не могу с вами согласиться, – возразил Гуров.