Рубиновая девочка

Может быть, он уже выпытал у Фитца всё, что нужно, и откопал его горшочек с монетами. А бедный лепрекон будет грызть себя за это, и у него наверняка поднимется температура. Увы, мне ничего больше не оставалось, кроме как сделать вид, что мы решили подождать на улице. Когда Бренда включит свой огромный пылесос (а она делает это ежедневно), мы постараемся незаметно прошмыгнуть внутрь.

Я уселась на крыльце, усадила рядом Зайца и стала внимательно прислушиваться к каждому шороху, доносящемуся изнутри. Пока что я слышала только, как Бренда исполняет какой-то эстрадный хит. Но немного погодя раздались шаги, а потом я увидела перед собой чьи-то тощие ноги.

Передо мной стоял старый Фергюс. Он хмурился так, что его кустистые брови сошлись в сплошную линию.

– О, Рубиновая девочка, – прохрипел он, – как хорошо, что я тебя встретил! Мне надо с тобой поговорить!

«Да, меня преследуют неудачи! – хотелось заорать мне. – Я никогда не следую вашим суеверным советам – и вот, похоже, за это расплачиваюсь!»

Но ведь на самом деле Фергюс же не виноват во всей этой суматохе. Поэтому я закусила губу и молча ждала нотаций.

К моему удивлению, Фергюс выдержал паузу, что было на него не похоже, молча почесал лысину и только потом сказал:

– Так вот. Я знаю, почти все думают, что я очень суеверный.

– Э… но… – я с недоумением посмотрела на него.

Он меня остановил:

– Никаких «но»! Это действительно так.

Начало разговора показалось мне странным. Это выглядело так, будто кто-то торжественно объявил мне, что днём обычно светлее, чем ночью.

Но ещё больше он смутил меня, внезапно сменив тему.

– Ты знаешь, что бывает, если в комнату заползёт паук? Такой жирный, мохнатый и определённо с плохим характером? – спросил он так, будто это вопрос чрезвычайной важности.

– Н-нуу… – я замялась.

– Первое, что делают люди по утрам, – проверяют, на месте ли ещё паук. Ты ничего не собираешься с ним делать – просто смотришь. Так же я поступаю с северным побережьем.

Сердце у меня ушло в пятки:

– Как поступаете?

– Каждое утро перед завтраком иду взглянуть на северный берег, – Фергюс говорил заговорщицким тоном, нагнувшись ко мне. – Конечно, я не спускаюсь с холма вниз, потому что, как я уже сказал, я слишком суеверный тип! Но я знаю, что кое-кто постоянно ходит прямо к бухте. В старый сарай, если конкретнее.

Я с ужасом раскрыла рот, но голоса не было.

– Нет-нет, ничего не говори! Лучше включи уши! – воскликнул Фергюс совершенно другим тоном, а потом снова заговорил спокойно: – Поскольку ты одна из тех, кто туда постоянно захаживает, тебе наверняка будет интересно узнать, что я там увидел.

– А вы что-то видели? – прошептала я. Меня бросало то в жар, то в холод.

– Ну конечно. Я бы сказал… это были фигурки. Одни огромные, другие малюсенькие.