Рубиновая девочка

Впрочем, он уже написал моему отцу, что я занимаюсь ерундой, поэтому не важно.

Он говорил это будто сам себе и, кажется, почти не замечал моего присутствия. Поэтому я не решилась уточнить, что он имеет в виду. Какая мне разница, как он себя ведёт? Может, он надеется, что его раньше заберут домой? Но у его отца этим летом для него нет времени…

Как только я об этом подумала, всё моё раздражение улетучилось. В чём-то я даже поняла Ноя. Если бы я знала своих родителей и они жили рядом, я бы всеми силам старалась привлечь их внимание."

"Пока я пыталась разобраться в своих мыслях, Ной всё дальше просовывал руки в вольер с Зайцем. Когда пёс заинтересованно вскочил с земли, я тоже решилась присесть поближе к нему.

– Где ты научился так хорошо ладить с собаками? – спросила я смущённо. – У тебя есть своя? Там, дома, в Калифорнии?

Ответа я дожидалась долго и уже решила, что позволила себе спросить лишнего, как вдруг он сказал:

– Я расскажу – только чур ты не будешь меня жалеть, смотреть сочувственно и так далее.

– Обещаю! Никакой жалости, ни в каком виде!

Ной осторожно вытащил руки из решётки, но продолжал смотреть на Зайца. Может, ему кажется, что он беседует с псом, и это помогает ему говорить.

– Ну да, у меня была собака, – начал он неторопливо, – Тукер. Я забрал его из приюта для животных. Сначала он был таким же нахалом, как и этот, – он кивнул в сторону Зайца, – но со временем сильно изменился. Мы с мамой по выходным постоянно куда-нибудь его возили, пока папа был в командировках. В лес, или на побережье, где для собак нет никаких ограничений. А потом… однажды… Мы попали в автокатастрофу. Остался в живых только я.

Хотя Ной меня предупредил, его история меня ужаснула. Я закусила губу, и Ной, кажется, понял, что я в ужасе.

– Эй, ты обещала! – сказал он.

Я с усилием сглотнула ком в горле и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила:

– Почему после этого ты не завёл новую собаку? Конечно, она бы не заменила Тукера, но…

– Не хочу просить об этом папу, – объяснил Ной. – Точнее, я вообще стараюсь не напоминать ему про собак. Даже если бы мама была жива, я бы не завёл больше домашнее животное.

Честно говоря, в этот момент я была рада, что Ной старается смотреть в сторону. Иначе бы наши глаза встретились… Ной наверняка ужасно скучает по маме и по Тукеру.

Я в растерянности наблюдала за Ноем, пока он вдруг не повернулся ко мне. Он впервые смотрел прямо на меня с тех пор, как я снова вошла в лазарет.

– Эй, ты извини за то, что я тебе наговорил. Ну, про мопса и наседку. Тут… – он показал рукой вокруг себя, – тут очень даже здорово!

Оттого что мы сменили тему, у меня будто гора с плеч свалилась. Я выдохнула.

– Да ладно, ерунда, – ответила я, – но тебе нужно извиниться не передо мной.