Сирийский рубеж

По итогу во второй день войны потеряно ещё 5 самолётов и два вертолёта. И это только в моей подсоветной дивизии!

Общая цифра потерь авиации теперь, как мне удалось узнать, была 20 самолётов и 6 вертолётов."

"К вечеру наступил момент, когда МиГ-23 перестали поднимать в воздух. Не пускали на удары и Су-22. Голанские высоты войска удержали, но в коридорах командного пункта сирийцы в открытую говорили, что будет приказ об отходе пехоты и оставлении города Эль-Кунейтра.

Шум и суматоха на КП начали стихать только к вечеру. Доклады из динамиков становились всё реже. Как и телефонные звонки, на которые подполковник Зуев в течение нескольких часов отвечал на «автомате».

Помощник старшего советника ВВС Сирии устал хлопать себя по щекам, пытаясь отогнать надвигающийся сон, и уснул в кресле.

Я же в течение получаса участвовал в обсуждении очередной операции сирийского командования в качестве советника.

Рядом с большой картой с нанесённой тактической обстановкой находились заместитель погибшего командира дивизии Салеха Малика подполковник Джавиль, начальник штаба и ещё несколько офицеров. Был здесь и тот самый Рустум из Управления политической безопасности Сирии, который не отходил от меня ни на шаг и внимательно следил за всеми офицерами.

Джавиль рассказывал, какие задачи ставит руководство на завтрашний день.

— Что скажете, господин майор? Есть ли смысл нанести удар восьмью единицами вертолётов? — показал Джавиль на предполагаемое местонахождение сосредоточения бронетехники противника.

— Лучше отработать два удара двумя звеньями. Это позволит лучше маневрировать. К тому же первое звено проведёт доразведку, уточнит количество техники, додавит ПВО… — начал отвечать я, но начальник штаба меня перебил.

— Мы не можем позволить себе атаковать двумя группами. Нам нужно остановить прорыв.

— Вы знаете где будет прорыв? Когда? Каким составом? Какие средства будут противодействовать? — спросил я, но в ответ тишина. — И почему вы не обсуждаете вопросы прикрытия от истребителей, поисково-спасательного обеспечения?

И снова тишина. Обсуждение закончили на том, что стоит принять мои поправки к сведению. Как только все начали расходиться, Рустум коснулся моего плеча и предложил отойти.

— Не хотите поделиться своими мыслями, Александр? Что думаете по поводу всей ситуации?

Мне никто не запрещал вести разговоры с представителями Мухабарата. Да и не выведывает Рустум у меня секретов.

— Как по мне, так дело было не только в Салехе. Вам бы выше поискать кого-нибудь, — ответил я.

— И мы так тоже думаем. Будьте внимательны, — пожал мне руку Рустум и пошёл на выход.

Я же направился к Зуеву, который только что проснулся от телефонного звонка.

— Да. Нет ещё. Не было указаний.