Афганский рубеж 3

Направлен к вам из Центра Армейской авиации в городе Торске. Имею допуск на Ми-8, Ми-24, Ми-6 и Ка-25. В общем, летал и над сушей, и над морем. А также в Анголе. Теперь вот и в горах полетаю.

Послужной список неплохой у Абрамова. Да и с виду улыбается и приветлив. Я уже вижу, как они с Кислицыным о чём-то договариваются. Может размышляют, что делать после совещания.

Абрамов произнёс ещё несколько приветственных слов и обозначил некоторые задачи на завтра.

— По мере возможности пообщаюсь с каждым из вас. Начну с командного состава, а затем вниз по иерархии. Наслышан, что есть в эскадрилье потери и убывшие на лечение лётчики. Что-то здесь говорить сложно. Пускай мы здесь выполняем интернациональный долг, но это война. И другого слова в словаре я не нахожу нашей миссии в Афганистане.

Спустя пару минут, мы вышли из кабинета и начали грузиться в «шишигу», чтобы уехать с аэродрома. Новый комэска уехал на УАЗе. Кислицына же ещё не было. Ему нужно было позвонить в штаб дивизии и что-то уточнить. Его-то мы и ждали.

— Саныч, ну как тебе комэска? Вроде ничего. Не хуже Енотаева, — улыбался Кеша, сидевший рядом со мной в кузове ГАЗ-66.

— Но и не лучше. Пока что, — сделал вывод Юрис.

Я кивнул и нагнулся к Залитису, который сидел напротив меня.

— Ты в порядке? На собрании эмоционально с Кислицыным разговаривал? — уточнил я у него.

— Всё хорошо. За Ваню переживаю. Мы ж с ним в Германии соседи по лестничной площадке. Семьями дружим. Не представляю себе, если придётся его везти домой…

— Он живой. Мы это знаем и его делом уже занимаются.

— Ага! Саныч, только вот не надо сейчас про «своих не бросаем». Я бы вообще взял бы и спалил ко всем чертям этот Панджшер с его кишлаками и городами.

— И чтобы это изменило?

— Я бы успокоился, — ответил Юрис."

"Закончить разговор я не успел, поскольку появился Кислицын и подозвал к себе.

— Сейчас едем в жилой городок, а потом в штаб. На какую-то беседу меня и тебя просят.

Через полчаса мы приехали с Сергеем Владимировичем к входу в штаб. Перед зданием стояло несколько автомобилей с вооружённой охраной. В столь поздний час видеть столько людей рядом со штабом неожиданно.

По тёмному коридору шли быстро. Кислицын то и дело подгонял, говоря об ускорении.

В кабинетах уже не горел свет и не было слышно звуков печатной машинки. В коридоре встретили пару солдат с большими кипами бумаг, но никого из командования 109й дивизии не было.

Перед входом в кабинет мы столкнулись Семёном Рогаткиным, который выглядел весьма растерянно. Когда только его успели перехватить, трудно сказать. На вечернем собрании его не было.

— Что там? — спросил Кислицын.

— Напряжённо, но он адекватный. Даже руку пожал, — выдавил из себя улыбку Семён.

Мне уже надоело быть в неведении.