Афганский рубеж 3

После того как они займут позиции, будем возвращаться.

Ми-8 уже перевалили за хребет, когда я заметил шевеление на одной из вершин. Топливо у меня в достаточном количестве. Боевая зарядка полная.

— 507й, справа дух. Надо атаковать, — доложил я.

Баев уже заходит на цель и пускает залп НАРами. Цель однозначно поражена. В воздух поднялся столб пыли, а вниз со склона полетела груда камней. Но это ещё не всё.

Ещё одна группа духов показалась на вершине. Нужно отработать быстрее, иначе по Баеву может прилететь ракета.

— Ещё один слева. Атака! — скомандовал я и выпустил один залп НАРами.

Расчёт ПЗРК уничтожен. Отворачиваю от гор, но краем глаза вижу, что подо мной были ещё люди в цветных одеяниях.

— Подо мной! Сейчас сзади, — доложил я, но Баев молчит.

— Ловушки, командир! — кричит Кеша.

Почему не работает Баев? Он же меня прикрывает.

Успеваю выпустить ловушки, но в зеркале вижу, как в нашу сторону устремились две тёмные точки. Спутный след начал извиваться как змея.

Резко отклонил ручку влево, потом перекладка вправо, но у нас не истребитель. Не всё делает быстро Ми-24.

Взрыв рядом с кабиной. Еле удерживаю вертолёт. Земля приближается, и нужно выводить. Ручку на себя, нос задираю вверх. Даже слегка перегрузка прижала к креслу.

И тут снова взрыв. Мощный удар где-то позади меня. Звон в ушах. В нос бьёт запах гари, а спину что-то сильно греет.

— Пожар правого двигателя! — заговорила «девушка» РИта.

Вертолёт практически не слушается.

Кажется, надо выходить.

— Кеша, прыжок! Прыжок! Прыжок! — произношу я, но сам вижу ужасную картину.

Вертолёт валится вниз. Как раз туда, где на занятых позициях окапываются наши десантники. Прыгнем, и вертолёт рухнет на них…

Глава 14

Сирена бьёт по ушам. Речевой информатор сходит с ума, а в нос продолжает бить запах гари.

И время, как это часто бывает, растягивается в один длинный кадр. Сердце замирает, и дыхание сбивается. Решать здесь нужно как можно быстрее. Но вариант у меня только один — уводить вертолёт в сторону. А там как получится…

Спину обжигают языки пламени из грузовой кабины. Но я не могу себе позволить, чтобы вертолёт рухнул на своих. От взрыва погибнет много бойцов. Никогда себе не прощу. Даже не представляю, как можно будет жить с такой тяжестью на душе. От одной мысли тошно.

Вертолёт нужно уводить.

В кабине уже стоит дымовая завеса, но разглядеть «цветомузыку» на табло отказов можно. Кислорода не хватает, а доставать маску времени нет. От едкого дыма начинает ужасно першить в горле.

— Пожар правого двигателя! — продолжает говорить РИта.

Первая очередь пожаротушения запускается автоматически и должна была сработать. Но похоже, неудачно. Времени привести в действие вторую нет.

Стоп-кран правого двигателя успел закрыть, но ладонь обожгло языком пламени.