Сирийский рубеж 2

Можно считать, что «костлявая дама» в этот раз прошла мимо меня. Я подошёл к вертолёту и похлопал его по фюзеляжу. Как бы то ни было, а жизнь он мне спас.

За спиной уже был слышен гул двигателей машин и сирена от пожарного автомобиля. Ко мне спешила на помощь целая бригада. Впереди ехал начальник Центра на своём УАЗе. За ним две «шишиги» с командой техпомощи и «таблетка» с доктором.

Я смахнул со лба пот и расслабился, присев на землю. Только сейчас почувствовал, что в очередной раз меня пронесло. Пока непонятно только как. По всем параметрам я должен был воткнуться в землю и взорваться. Но мне повезло.

Полковник Медведев приехал вместе с Тяпкиным. Никто из высшего начальства не заинтересовался падением, они так и остались стоять на стоянке.

— Товарищ командир… — подошёл я к Геннадию Павловичу, но он меня остановил.

— Живой, — сказал начальник Центра и приобнял за плечи.

Неожиданно от Медведева, но он не постеснялся на виду у всех проявить эмоции. Как и Тяпкин, который сначала меня осмотрел со всех сторон, а потом тоже пожал руку.

— Теперь говори, почему опять разбил вертолёт? — спросил Медведев.

Геннадий Павлович ещё помнит Соколовку, когда мы с Димой Батыровым приземлились на заснеженной поляне. Не забыл начальник Центра и мою посадку на домкраты. Тогда и вовсе вертолёт был спасён. Сейчас ситуация иная.

— С большей долей вероятности, я попал в «вихревое» кольцо. А ещё, вон посмотрите на лопасти.

Следом за командирами подъехали и Ларюшин с Тобольским. Евгений Иванович только вышел из машины и подбежал ко мне.

— Извини, сынок. Просчитались где-то. Ничего не сломал? — крепко обнял меня Ларюшин.

— Кроме вертолёта, больше ничего. Всё хорошо, Евгений Иванович.

— Его мы починим. И разберёмся, что случилось.

— Перехлёст лопастей и вихревое кольцо, — кивнул Тобольский, посмотрев на В-80.

Однако, Ларюшин решил сам подойти к вертолёту и убедиться. Пока я с Олегом Игоревичем разбирал аварию и как всё развивалось, заслуженный лётчик-испытатель обошёл вертолёт.

Закончив с обходом, он подошёл к нам ближе и повторно выслушал мой рассказ о произошедшем.

— Нужно всё проверить. Я и сам видел, как от лопастей будто брызги отлетели. Однако, всё поправимо. Главное — Саня живой. И… вертолёт сохранил, — сказал Ларюшин, вновь пожал мне руку и ушёл к инженерам из фирмы.

Я прогнулся в спине, почувствовав дискомфорт. Наверное, от сильного напряжения, которое случилось в момент попадания вертолёта в столь критический режим.

Доктора меня быстро осмотрели, но травм и ушибов у меня не было. Даже удар головой не оставил отметин.

— Да всё в норме. Живой и здоровый, — пытался я избавиться от доктора, который шёл за мной с пузырьком прозрачной жидкости.

— Сан Саныч, это успокоительное. Вам надо стресс снять.