Ртуть

Кэррион напрягся в руках державших его стражей, вглядываясь в окружавший нас кошмар.

— Черт возьми, — прошептал он.

Беликон хлопнул в ладоши, наслаждаясь нашим ужасом.

За этим вопросом последовал яростный шквал криков. Я не могла разобрать, были ли они за или против того, чтобы Беликон освободил Фишера от клятвы, которая так долго не позволяла ему говорить об этом. Это был просто шум. Беликон, казалось, был в восторге от такого ответа.

— Замечательно. Замечательно. Феи Гиллетри высказались. — Он снова повернулся к Фишеру. Положив руки ему на плечи, король грубо встряхнул Фишера. — Я освобождаю тебя от клятвы, которую ты дал нам, Кингфишер, убийца Гиллетри. А теперь давай. Расскажи своим друзьям о сделке, которую ты заключил с нами много лет назад.

Фишер вытер кровь со рта и с трудом поднялся на ноги. Казалось, это стоило ему последних сил, но постепенно ему это удалось. У меня чуть сердце не разорвалось, когда он, пошатываясь, подошел к нам и я оценила истинный масштаб его ранений.

В его глазах было столько боли. Она была не физической. Причина была в этом месте.

Лоррет потянулся к Фишеру, чтобы помочь ему встать, но Харрон с рычанием оттолкнул его.

— Что они с тобой сделали? — спросил воин.

Фишер улыбнулся, его зубы были в крови.

— Кажется, ты назвал это… расплатой? Верно, Харрон?

— Это меньше, чем ты заслуживаешь за то, что сделал со мной, — проворчал страж. — Я бы сам убил тебя, если бы…

Наконец Фишер устало заговорил.

— Орда собралась у ворот Гиллетри. Десятки тысяч вампиров. Наши армии на юге были втянуты в битву с гораздо меньшими силами, но это был отвлекающий маневр. Мы слишком поздно обнаружили, что большая часть вампиров Малкольма двинулась на Гиллетри. Я не мог провести достаточно воинов через свои темные врата, поэтому взял Рена и еще парочку волков, чтобы попытаться спасти как можно больше людей.

Фишер продолжал, не обращая внимания на короля.

— Мы не успели вовремя. Когда мы прибыли, орда уже была в городе. Все феи вышли на улицы, празднуя Фестиваль Первой Песни, что только облегчило орде задачу. Они пронеслись по городу, как саранча, кусая всех, кто попадался у них на пути, либо осушая своих жертв, либо обрекая их на мучительную смерть.

Лоррет опустил голову и кивнул, словно знал все это, и рассказ причинял ему душевную боль. Но его глаза вспыхнули, когда Фишер сказал:

— Я оставил Рена и остальных и отправился на поиски Малкольма. Я решил, что попытаюсь убить его в одиночку. Но нашел я не Малкольма. По крайней мере, не сразу. Это был ублюдок, который убил мою мать.

Беликон провел языком по зубам.

— Ты думаешь, мне станет стыдно, если ты расскажешь о моих грехах? Подумай еще раз. Твоя сука-мать должна была стать величайшим оракулом нашего времени, но она оказалась бесполезной.