Ртуть

— Я бы перерезал тебе глотку прямо здесь и сейчас, лишь бы добраться до девчонки, — прохрипел он на ухо Лоррету, его уродливые глазные яблоки вращались в глазницах. Я поняла, что он смотрит на меня, только потому, что его лицо было повернуто ко мне. Его улыбка приобрела зловещее выражение. — В последнее время ты доставляешь много неприятностей, Саэрис. Ты должна была умереть за меня, как послушный маленький питомец. Но ничего, ничего. Возможно, так даже лучше.

Лоррет мог бы легко с ним справиться. Он был чистокровным воином рода фей, а капитан — человеком. Судя по всему, очень нездоровым человеком, но все же. Воину ничего не стоило развернуться и обезоружить его. Я была уверена, что именно так он и поступил бы… если бы не сотни вампиров, ползущих по склону скалы позади него.

Капитан вытянул свободную руку; она задрожала от напряжения, когда воздух рядом с Кэррионом сначала затвердел, а затем раскололся, как стекло. Трещины превратились в разломы, а затем обрушились внутрь, создавая вращающуюся воронку. Из нее раздавалось многоголосье мучительных криков.

— Прогулка займет слишком много времени, — сказал Харрон. — А мы ведь не хотим, чтобы вы пропустили начало игр, не так ли? — Он дернул головой в сторону вихря. — Давай. Сейчас. Если поторопишься, возможно, у тебя еще будет время попрощаться с другом.

Это было совсем не похоже на темные врата Фишера. Вихрь Харрона был неправильным. Он выглядел как извращение природы, и моя интуиция твердо и недвусмысленно подсказывала мне, что я не должна в него входить. Но какой у меня был выбор? На краю обрыва сейчас толпилось не менее трех сотен вампиров. Их глаза были пустыми, в них не было никаких признаков фей, которыми они когда-то были. Только голод. Только смерть. Я бы скорее прыгнула обратно в середину озера, чем вошла в мерцающее искажение в воздухе… Но я поймала взгляд Лоррета, и мой друг кивнул.

— Все в порядке, Саэрис. Иди. Мы будем прямо за тобой.

Я не ожидала ответа, но, войдя во врата Харрона, получила его.

Но было уже слишком поздно. Вихрь Харрона разрывал меня на части.

Он был первым, кого я увидела.

Мои сердце и душа точно знали, где его искать.

На коленях, весь в крови, Фишер стоял у подножия небольшой лестницы, ведущей к помосту. Он был весь в порезах и царапинах, его волосы были влажными от пота. Пектораль с волчьей головой все еще блестела на его шее, но она была забрызгана кровью, красной и черной, а кожаные доспехи уничтожены. Огромные порезы рассекали его нагрудник. Наручи на запястьях были покрыты запекшейся кровью. Он выглядел изможденным, дышал рвано, прерывисто. Он не повернул головы, но посмотрел на меня краем глаза, и я увидела страх и опустошение.