Ртуть

— Конечно, узнает! Ты серьезно думаешь, что он просто не заметит твоего отсутствия? Ты собираешься сказать ему, что переезжаешь в другое королевство, чтобы жить лучшей жизнью, или что-то в этом роде?

— Что-то вроде, — пробормотал он.

— Ты такой гребаный идиот, Фишер. Эти люди — твои друзья. Они любят тебя. Ты действительно собираешься попросить Рена помочь убить тебя? А потом держать это в секрете от всех, кому ты небезразличен? Ты действительно свалишь это на него? Лоррет умен. Он не смирится с тем, что ты бросаешь Ивелию и не собираешься возвращаться.

— Ему придется, не так ли?

— Черта с два. — Я направилась к двери.

— Куда ты идешь, Саэрис? — окликнул он меня.

Я попыталась уснуть в комнате, где мы спали, когда только приехали в Калиш, но храп Кэрриона был настолько сильным, что я перетащила одеяло в гостиную и отключилась на одном из мягких диванов.

Очнувшись от беспокойного сна вскоре после рассвета, я обнаружила Фишера в кресле с высокой спинкой рядом с собой, он смотрел на зазубренный пик Омнамеррина за окном. От прекрасного аромата дикой мяты мне хотелось разрыдаться, но я сумела сохранить спокойствие, откинув пуховое одеяло и встав с неудобных диванных подушек. Мне хотелось просто уйти и не общаться с Фишером, но он поймал мою руку, когда я проходила мимо него, и у меня не было ни сил, ни желания отстраниться. Он прижался лбом к моей руке, закрыв глаза, и крошечная частичка меня треснула и сломалась. Я нежно провела свободной рукой по его волосам, крича внутри, так чертовски злясь на него, и на себя, и на богов, и на всю гребаную вселенную за то, что они так с нами поступили.

Это было несправедливо. Ничего из этого не было справедливым.

Он не стал сопротивляться, когда я отпустила его руку и пошла прочь. Я остановилась в дверях, оглянувшись на него через плечо, и тут же пожалела об этом. Он снова уставился в окно, но прикрыл рот одной рукой, впившись пальцами в щеку. Темные круги под глазами говорили о бесчисленных бессонных ночах. Даже по поникшим плечам было видно, как он измучен. Я не могла уйти от него, когда он так выглядел. Просто, черт возьми, не могла.

Я бросила одеяло в дверном проеме. Фишер закрыл глаза, когда понял, что я возвращаюсь к нему. Все волнение и трепет, которые я раньше испытывала, прикасаясь к нему, исчезли. Он прильнул ко мне, прижался головой к моему животу, обхватил руками мои ноги, положил ладони на заднюю поверхность моих бедер, и я обняла его. Проходили секунды. Долгие минуты. Я поглаживала его между лопаток, делая круговые движения, вызывая боль, страдание, желание.

В конце концов он отстранился и откинулся в кресле, его щеки раскраснелись. Он отказывался смотреть на меня, но кивнул, как бы говоря, что он в порядке. И я ушла.