Ртуть

Когда новый меч приобрел нужную форму, я взяла молоток и начала ковать. Снова нагрела. Как только металл раскалился до бела, охладила его. Била по нему молотом. Придавала форму. Снова и снова. Не один раз. Тысячу раз. Еще и еще.

Вечер сменился ночью. Облака рассеялись, появились звезды, а я продолжала работать. Мои руки были тяжелыми, как свинец, мышцы спины ныли каждый раз, когда я поднимала молот, но я каким-то образом знала, что он еще не готов. Именно тогда, когда я думала, что закончила и металл достаточно закалился, что-то глубоко внутри меня сказало:

Около часа ночи Лоррет принес волчью голову, которую он вырезал из тиса. Это была впечатляющая работа, очень детальная, с идеальными пропорциями. Как я и надеялась, рычащий зверь был поразительно похож на татуировку Фишера, а также волка, выбитого на доспехах членов Лупо Проэлии.

Я рассказала воину о том, как сделать форму для отливки, и он безропотно выполнил все указания, хотя для этого ему пришлось рыть яму в мерзлой земле, пока он не нашел глину, а затем голыми руками смешивать эту глину с кучей лошадиного дерьма. Он с удовольствием вдавливал в глину вырезанную им голову волка и терпеливо сидел у печи для обжига, пока небольшой огонь, который он развел внутри, медленно высушивал форму, чтобы она не треснула.

Около четырех, когда я уже начала бредить от жары и усталости, Кэррион объявил, что идет спать. Вместо того чтобы спуститься в лагерь и найти свою палатку, он растянулся на полу на другой стороне кузницы, у двери, где было немного прохладнее, свернул плащ, сунул его под голову и быстро отключился.

Этот голос. Живые Боги. Я вздрогнула, услышав его в своей голове, хотя и ждала его.

Фишер был близко. Я необъяснимо ощущала его присутствие рядом. Бросив быстрый взгляд в сторону входа в кузницу, мне показалось, что я могу различить его силуэт, сливающийся с тенями, которые плясали и прыгали вокруг огня.

Наступила долгая пауза. А потом он сказал:

Я не отреагировала, когда он вошел позже. Он сел в кресло у окна, лунный свет струился по его волосам, тени играли на его руках и лице, пока он наблюдал за моей работой. Они с Лорретом тихо разговаривали, а я стучала молотом. Они оба были рядом, помогая мне отливать сталь для рукояти в виде головы волка. Фишер присвистнул, когда мы раскололи форму и он увидел, что вырезал Лоррет. Мы обменялись лишь несколькими словами. Когда я прикрепила широкое скошенное лезвие к рукояти и поперечной гарде, а затем обмотала рукоять блестящим черно-золотым шнуром, в воздухе повисло напряжение.

Наконец, все готово.

Я чуть не рухнула на месте.

Меч был прекрасен. Несомненно.