Ртуть

Повернув мою руку к себе, он даже наклонил голову, чтобы взглянуть на многослойную, сложную руну с другой стороны.

— Что… что все это значит? — Нервно спросила я.

Фишер резко вздохнул, оторвав взгляд от моей руки.

— На самом деле, ничего особенного. — Он взял одно из пирожных с заварным кремом, перевернул мою руку, вложил его в ладонь и отпустил. — Вот. Ешь. У тебя низкий уровень сахара в крови.

Он вздохнул, откинувшись на спинку стула. Теплый солнечный свет, проникающий через окно, снова окрасил его в золотистый цвет. От него захватывало дух.

— Та, что слева, означает — благословенная, — сказал он непринужденным тоном. — Пальцы….. — Он пожал плечами, слишком непринужденно глядя в потолок. — Они означают множество вещей.

— Ты можешь быть более конкретным?

— Я имею в виду, вероятно…

— Ладно. Хорошо. Многие из них связаны. Свет. Тьма. Серебро. Сталь. Земля. Воздух. Огонь. Вода. И все такое. Алхимические штучки.

— Что, черт возьми, означает эта?

Фишер встретил мой взгляд.

— Это сложно. Я не могу дать тебе точный ответ. Пока не могу.

— В ней есть магия, не так ли?

— Во всех них есть магия, — невозмутимо ответил он, по-мужски откусывая от своего завтрака. — Если ты не хочешь их оставлять…

— Прости. Ты права. Давай. — Он жестом попросил меня протянуть ему руки, что я и сделала. Мгновение спустя по моей коже пробежал холодок. Одна за другой руны исчезали с кожи, пока не растворилась даже сложная, многослойная руна.

Я ошеломленно уставилась на него.

— Они исчезли не навсегда, — напряженно сказал он. — Я… ты сможешь передумать насчет них позже, если захочешь. У тебя есть месяц или около того. Если в течение следующих нескольких недель ты решишь, что хочешь вернуть их, я сделаю это.

— Но что, если я решу, что хочу крутые татуировки на руках, когда месяц пройдет? Я смогу выбирать разные рисунки каждый раз, когда мы будем спать вместе, или что-то в этом роде?

Фишер сухо рассмеялся и покачал головой.

— Нет. Знаки выбирают тебя. Их не будет через месяц. Если ты решишь не оставлять их, они исчезнут навсегда.

Я решила отложить этот вопрос на некоторое время, понимая, что он чего-то не договаривает. Много чего. Но у меня не хватило духу настаивать дальше. Я жевала, разглядывая его татуировки, которые оставались на своих местах. Через некоторое время я спросила:

— Что означают твои?

— О. — Он опустил взгляд. — Наши руны сложны. Но да, у них есть значения. Вот эта, — сказал он, подняв левую руку, — означает месть. — Он поднял другую руку. — А эта означает справедливость.

— А что насчет этого? — спросила я, указывая на большой, закрученный участок чернил на его предплечье.

— Жертвоприношение, — сказал он, его голос дрогнул.