Ртуть

— Фишер, — мрачно ответила я. — Это Фишер.

Вампиры перестали приближаться. Огромные воины-ледорубы все еще колотили и разбивали лед слева и справа, но бешеная орда на санасротской стороне реки больше не наступала. Они рычали и стонали, но оставались на своих местах.

— Добрый вечер, Кингфишер! — раздался голос из темноты. — Я так рад, что ты решил выйти поиграть! Не хочешь поздороваться?

Боец, который присоединился к нам на том же участке берега, женщина с ярко-рыжими волосами, побледнела при звуке этого голоса. Как и несколько других воинов.

— Это точно он, — проговорил мужчина с неровным шрамом вдоль челюсти, вглядываясь в темноту. — Он вышел из своей крепости, чтобы поиздеваться над командиром.

— Ну же, Кингфишер! Разве ты не покажешься? Я покажусь, если ты этого ждешь! — Толпа монстров на том берегу расступилась, и появился он. Высокий, стройный, скромно выглядящий мужчина, одетый в черное. Его прямые, как стрела, и белые, как снег, волосы спускались до плеч. У него были тонкие черты лица. Почти красивые. Кроваво-красные глаза осматривали наш берег, как будто клубы черного дыма, все еще стелющиеся над поверхностью реки, совершенно ему не мешали. — Давай, Кингфишер, — позвал дьявол нараспев. — Я знаю, что ты там. Прошла всего пара недель с тех пор, как мы говорили в последний раз, но что я могу сказать? Я скучаю по тебе.

— Отлично! Будь по-твоему, дорогой! — воскликнул Малкольм. Жестокая улыбка расплылась по его лицу, обнажив ряд острых зубов. — Прячься за спинами своих маленьких друзей. Мы очень скоро увидимся!

Он нашел меня через полчаса.

Я сидела перед камином в военном штабе и пила горячий сидр, который дал мне Рен. Его глаза были дикими, а волосы — еще хуже. Он направился прямо ко мне, но успел прорычать вопрос Рену.

— Да, — устало ответил Рен.

— Надеюсь, ты говоришь не обо мне, — сказал Кэррион, но Фишер не удостоил его ответом.

Он протянул мне руку и сказал:

— Возьми ее, или я понесу тебя.

— Мы вернемся утром, — сказал он Рену. А затем он шагнул назад, в клубящийся черный вихрь, возникший за его спиной, и втянул меня в темные врата.

— Ты никогда не надевала платья, которые я для тебя выбирал, — пробормотал он мне в волосы.

— Я не хочу говорить о платьях, — прошептала я.

— Справедливо. Тогда давай поговорим о еде.

— Больше не делись едой с этим придурком, малышка Оша.

— Свифт. Раньше. В штабе. Вы целую вечность передавали туда-сюда этот пирог.

— Мне все равно, что это было. Просто перестань делить с ним еду. — В его голосе послышались опасные нотки. Те самые, которые вызывали у меня желание поспорить.

Если он до сих пор не понял, что я не из тех, кому можно указывать, что делать, то, возможно, ему нужно было напомнить об этом.

— Потому что я, блядь, так сказал.