Ртуть

Он бросил его на кровать, затем тяжело опустился на стул у стола, потирая висок.

— Это всего лишь еда, — сказал он. — Давай поедим и постараемся обойтись на этот раз без крови, хорошо? Пожалуйста?

Бороться с ним было моей основной линией поведения. Все, что я делала. Но он выглядел таким усталым, его настроение было настолько мрачным, что у меня не хватало духу поднимать шум. Я присоединилась к нему и молча принялась за еду.

Фишер перестал тереть висок. Он наблюдал за мной, следя за каждым моим движением. Ртуть в его правом глазу вращалась вокруг зрачка, словно подхваченная ураганом. Когда я съела больше половины супа, он взял свою ложку и тоже принялся за еду.

— Я наблюдал за тобой некоторое время. Ты хорошо дерешься, — пробормотал он.

Комплимент? От Фишера? Вместо того, чтобы наполнить меня гордостью, я почувствовала раздражение.

— И, готова поспорить, ты потрясен. Человеческая женщина противостоит воину фей. Это, должно быть, привело тебя в ярость.

Он посмотрел на меня с укором.

— Нет. Я не был потрясен. По тому, как человек двигается, можно определить, проходил ли он обучение. С первого момента, как увидел твою стойку, я понял, что ты умеешь драться. Но не задирай нос, Оша. Рен был с тобой снисходителен.

— Ты думаешь, я не смогла бы с ним справиться? — Даже я знала, что не смогла бы. Конечно, нет. Но все равно было забавно заставить Фишера думать, что я говорю серьезно.

Но Фишер не клюнул на мою приманку.

— Он бы не был генералом этой армии, если бы ты смогла. — Он кивнул в мою сторону, когда я проглотила полную ложку супа. — Значит, иногда ты бываешь покладистой, — мягко сказал он.

Я замерла, ложка супа оказалась на полпути между моим ртом и тарелкой.

— Удивительно, не правда ли? Люди предпочитают согласиться с просьбой, а не выполнять приказы. Кто бы мог подумать.

Он поднес ложку ко рту, взгляд был острым и проницательным, мышцы на шее напряглись, когда он проглотил суп. Теперь я могла хорошо разглядеть татуировки на тыльной стороне его ладоней. Обе они были рунами фей. Замысловатые, переплетающиеся линии смещались и двигались по поверхности его кожи, узор менялся и усложнялся прямо на моих глазах. Я отвела взгляд.

При упоминании отчима его лицо застыло. Он быстро оправился, но его челюсть была напряжена, когда он взял булочку из корзины.

— Власть — это не то, к чему я когда-либо стремился, малышка Оша, — тихо сказал он. — И я совсем не похож на короля.

Он невесело усмехнулся, покачав головой.

Проклятие крови. То самое, о котором он говорил раньше, в залах Зимнего дворца. Он говорил, что острые клыки, которыми до сих пор обладают феи, — последствия этого проклятия.