Академия пурпурной розы (СИ)

Рита трясет головой, жмурится, как будто не хочет ничего слышать. Как будто ей слишком больно это слышать.

И в тот момент, когда я пытаюсь достучаться до нее, а Эван угрожающим голосом приказывает сестре меня не слушать, я вдруг замечаю какой-то посторонний звук. Странный, которого здесь не должно быть, но отчего-то он мне знаком.

Шорох множества маленьких лапок в третьем коридоре — том, что справа. Том, в котором блуждают сейчас Гордон и Солейн. И почему-то мне кажется, что именно этот звук, будто насекомое бегает по полу, я слышала уже однажды ночью в женской башне Академии пурпурной розы — и это он тогда исчез за приоткрытой дверью в комнату Сол.

…Звук замирает в темном провале коридора. Я смотрю во все глаза, пока Эван пытается заставить упрямящуюся Риту снова применить какое-нибудь заклинание. Рита жмурится, трясет головой, не соглашаясь, а я все жду — кто или… что покажется из третьего коридора.

Но звуки останавливаются, словно в нерешительности. И тихо, очень тихо удаляются.

Выдыхаю разочарованно. Значит, никто не торопится нам помогать — а возможно, это просто мое больное воображение.

— Эмма, попробуй-ка позвать меховой коврик, — говорит сдержанно Морвин над ухом. Я чувствую, как ему тяжело. Черное озеро продолжает вгрызаться невидимыми клыками в его магию. Сколько еще он сможет продержаться? — Не хочу тебя огорчать, но это последний шанс решить дело… как-нибудь малой кровью. Если не выйдет, я слечу с катушек и взорву здесь все к демонам. Вскрытого резерва мне хватит устроить огненное безумие. Вряд ли… смогу выбирать мишени.

Я понимаю, что он пытается мне сказать. Кипящей лавой вулкан не выбирает, кого уничтожить в потоке, а кого обогнуть. Рите тоже будет конец.

Смаргиваю набегающие слезы. Стены вокруг нас вибрируют и вздрагивают под седым кружевом плесени. Черная грязь доползла Морвину уже до колен. Под моими ладонями узор на его груди наливается огнем — и в этот раз это темное пламя, цвета каленого железа. Оно обжигает мои руки, но я не могу и не хочу их убирать.

— Тушкан! Тушкан, хватит бояться! Выходи, ты очень нам нужен, маленький бездельник!

Я на месте зверюги ни за что не пошла бы, услышав такой жалобный, срывающийся голос. Мое «не бойся» прозвучало так же убедительно, как доктор, когда говорит детям о том, что «больно от укольчика не будет». Джен делали в шесть лет, и, по ее словам, она с тех пор утратила веру в человечество.

С тихим хлопком бледно-сиреневый, потускневший ушастик плюхнулся на единственное доступное ему в этом зале твердое место — рядом с Роками.

— Тушкан, позови кого-нибудь! — кричу ему.