Академия пурпурной розы (СИ)

Я осторожно выглянула из-за спины, основательно скрывающей обзор — парень не пострадал, если только не считать духовного здоровья. А еще шикарные волосы оказались опалены до самых ушей. И уши, больше не скрытые под прической, оказались… и правда очень длинные и лопоухие.

— Урок… усвоен? — процедил победитель магической дуэли. Джереми слабо кивнул, а потом вздрогнул и дал стрекача.

Мои тонкие запястья, сомкнутые на животе Морвина, накрыла и сжала широкая ладонь. Спина под щекой ходила ходуном от тяжелого дыхания, которое постепенно выравнивалось. Раскаленная температура кожи медленно снижалась.

— Прости, Маэлин. Слегка…. Погорячился.

Да уж… Подумала я, окидывая взглядом выжженную площадку в центре двора, искореженные клумбы и потрескавшийся фонтан, в котором выкипела вся вода.

Глава 28

Я вздохнула.

— Ничего страшного, это все можно починить… иначе зачем еще нам факультет бытовой магии? Просто зря ты показал весь свой потенциал.

Спина под моей щекой завибрировала от тихого смеха.

— Глупенькая. Ты права думаешь, что это весь потенциал?

Мда уж. Что за мага я умудрилась из другого мира притащить?.. Такого, уникального.

Мы помолчали.

— Спасибо.

— М-м?

— Ну, что вступился. Не следовало, конечно… но мне жутко приятно.

Я едва удержала безрассудное желание поцеловать эту преступно красивую спину… и тут опомнилась. Мамочки! Что ж я делаю?! Я же веду себя в высшей степени неприлично! Да еще у всей Академии на виду!! А если кто выглянет во двор? А я… а мы…

Немедленно отпрянула, но рука, сжавшая мое запястье сильнее, не дала уйти далеко. Дернула и развернула на себя, лицом к лицу.

— Какое-то неинтересное у тебя спасибо, Ледышка!

Горячка боя, пусть и такого короткого, все еще пылала в его взгляде. А на моей щеке по-прежнему горело огненным цветком прикосновение его кожи, постепенно охватывая меня всю волной жара. Что же будет, если два этих пламени сплетутся в одно? И так страшно, и так хочется узнать.

А потом в наше осторожное, замершее на полпути друг к другу молчание врывается звук гонга. Вздрагиваю, прячу взгляд под ресницами и пытаюсь вызволить руку из плена.

— Нам… пора.

— Мы все равно опоздали.

— Увидят.

— Пусть. Я и так уже демаскировался.

— Морвин!

— Ледышка, чего ты боишься? Меня?

— Нет, я… просто…

— Просто иди ко мне.

Хват сильных пальцев на запястье становится мягче, нежнее, и я не выдергиваю руку вовсе не потому, что не могу.

Вернее, я действительно не могу. Но — по другой причине. Моя причина расцветает в сердце как волшебный сад. Оплетает тело шипастой сладкой болью — как те ветви пурпурной розы, что осторожно выглянули из убежища и медленно, тягуче-изящно увиваются снова по стенам и опорам колонн.

В романах, которые я читала, все было по-другому. Долгие, трепетные ухаживания.