Академия пурпурной розы (СИ)

Выпрямился, разглядывая пустую лекционную кафедру, которая возвышалась прямо перед нами, закинул руки за голову, сцепил их в замок и как следует потянулся.

В уголках его губ бродила подозрительная улыбка.

— Чего улыбаешься?! — возмущенно прошептала я.

— Да так. Своим мыслям.

— И что же это за мысли такие, что ты так подозрительно улыбаешься?

— Мысли о том, как мне нравится, что у меня такая ревнивая Ледышка. Люблю темпераментных женщин.

Я вспыхнула и осеклась. Нет, лучше с ним вообще не разговаривать! И делать вид, что никакого возмутителя спокойствия рядом не существует. Душевное равновесие и стойкое молчание — мои главные союзники…

— А ты почему вообще в таком виде расхаживаешь?! Что за безобразие?

Бессовестная улыбка стала шире, приоткрывая зубы.

— Я уже говорил, что не понимаю вашей одежды. Она отвратительна! Тесная, жаркая и неудобная. Мне везде жмет.

— Застегнись сейчас же! — я оглянулась, и стайка девчонок, с увлечением прислушивавшихся к нашему разговору на третьем ряду, сделала вид, что болтает о постороннем и смотрит в окно.

— Понятия не имею, как. Поможешь?

Морвин протянул мне руку с расстегнутым рукавом. Я вздрогнула и отстранилась.

— Ты выдашь наш секрет! — проговорила страшным шепотом — Я и так сижу на предельно допустимом расстоянии.

— Ну, как знаешь. Тогда вообще не понимаю, чему ты возмущаешься, — сверкнул на меня глазами он и снова принял ту же лениво-расслабленную позу.

Я уже готова была взорваться, как вскипевший чайник с плотно закрытой крышкой, в то время как Морвин продолжал издевательски потягиваться, а потом без капли смущения почесал правой ногой подошву левой.

— Возмущаюсь… тобой! А обувь… обувь ты тоже не знаешь, как надевать?!

— Моего размера не нашлось. Я, что ли, виноват в том, что у вас учатся одни хлюпики? И вообще, не ты разве говорила, что на лекциях нельзя разговаривать? Для такой примерной ученицы ты подозрительно болтлива. Какой пример ты мне подаешь?"

"На это у меня не нашлось, что возразить, и я принялась возмущенно шуршать страницами тетради. «Вечные» гусиные перья, в которых чернила не заканчивались и которые не надо было макать в чернильницу, нам раздали еще в первый день учебы. Их зачаровала профессор с факультета бытовой магии. Как там ее? Ах да, Лизетт Монтерье.

Брюнетка с родинкой, в облегающей мантии. Которая именно в эту самую секунду открыла дверь позади кафедры и заняла свое место для того, чтобы прочитать нам очередную общую установочную лекцию для всего курса. По бытовой магии, соответственно.

У меня внутри зародилось нехорошее предчувствие.

Оно, как всегда, не обмануло.

— Так-так, дорогие мои! Что за шум? — профессор Монтерье постучала длинными ноготками по кафедре.