Я рожу тебе сына

Тимур иногда смотрит на меня, будто хочет что-то спросить, но не спрашивает. За нами таскается охрана, поэтому мы даже не обнимаемся.

Тим держит меня за руку, мы молчим, и мне все равно хорошо. Здесь он очень близко ко мне, и меня не покидает чувство, что сейчас мы в самой высшей точке соприкосновения. Как те бильярдные шары в момент удара, когда они вбиваются друг в друга прежде, чем разлететься к противоположным бортикам бильярдного стола.

Тим молчит и не мешает мне думать. О нем ходили разные слухи, и один из самых достоверных — что Талер не заработал свои деньги, а отобрал. Рейдеры, так это называется. После чего о Тимуре Талерове заговорили как о миллионере. Но разве так просто отобрать миллионы? Тиму тогда было чуть больше двадцати, он состоял в одной из группировок, но даже я понимала, что он один не смог бы этого сделать.

Я не смыслю в бизнес-проектах, может Тимур правда хороший бизнесмен. Но когда он сказал о своем дне рождения, у меня появилась уверенность, что это как-то связано с появлением миллионера Талерова. Ничем не подкрепленная, но я убеждена, что это так.

Я больше ни о чем не спрашиваю. Это не моя территория, я и так далеко зашла, хоть и не собиралась. Я собиралась пробраться в сад, как воровка, и украсть то, что будет принадлежать только мне. А получилось даже войти в дом и недолго посидеть у камина.

Мы идем к дому, потом Тимур с охранниками жарят шашлыки, переговариваются и шутят. Парни ржут, и даже Тимур кривит уголки губ. Он иногда поворачивает голову и смотрит на меня, будто проверяет, не сбежала ли.

Я сижу в подвесном кресле-коконе, кутаюсь в плед — Женька принес, один из охранников. И стараюсь запомнить этот вечер, запах дыма и взгляды мужчины, которого люблю почти всю жизнь и который очень скоро из этой жизни исчезнет.

Глава 16

Ника спит в спальне, укрытая пледом, а я сижу в кресле на крыше. Вообще-то это терраса с еще одной крышей, она застеклена на случай дождя, но сегодня тепло, и все окна распахнуты. Кресло широкое, удобное, я пью Гевюрцтраминер и думаю о Веронике.

На самом деле у вина другое название, длинное, но мне влом тянуться к бутылке, чтобы прочесть. Гевюрцтраминер — это сорт винограда. Достаточно редкий, в мире всего восемь тысяч гектаров. Он прихотливый и из-за этого не очень любим виноделами, а вот мне нравится.

Белое сухое. Пью маленькими глотками, перекатывая во рту, и наслаждаюсь его пряно-ароматным вкусом. Для Ники я взял «ледяной» Гевюрцтраминер, его делают из прихваченных заморозками гроздьев. Так и прессуют замороженные ягоды, зато и вино получается особенным. Нике понравится, я знаю, оно сладкое, такое же, как и она сама.

Снова делаю глоток. Я не пьян, но легкий флер расслабленности кружит голову, и это тоже напоминает Веронику. Моя пряная ароматная девочка.