Пропавшее Рождество

— Так вот, господин Полетаев, у меня для вас неприятная новость. Кроме вас, мадемуазель Быстровой и пастора никто в тот вечер гостиницу не покидал.

— Почему же эта новость должна быть для меня неприятна?

— Потому что вы двое живы, а святой отец мертв.

Вытянув губы трубочкой, полковник демонстративно размышлял.

— Правильно ли я вас понял, господин инспектор, что вам приятнее было бы иметь на руках три трупа, а не один?

— Не порите чушь! — взвился полицейский. — Трое вышли, один не вернулся. Как вы это объясните?

— Да никак. Почему я должен что-то объяснять? Что, разве никто не мог приехать к гостинице, дождаться пастора, убить его и спокойно уехать обратно?

— Никто не приезжал. Мы просмотрели запись с видеокамеры автостоянки.

— Мог прийти пешком.

— Пять километров в гору?

— Послушайте, какое мне до этого дело? Хотите сказать, что это мадемуазель Быстрова его убила? А что касается меня...

— Что касается вас, — грубо перебил инспектор, — то я попрошу вас незамедлительно покинуть номер. И не заставляйте меня прибегать к силе.

Скрипнув зубами, полковник схватил свитер и вышел.

3

Оставшись с Дашей наедине, инспектор неожиданно сменил гнев на милость. Присев в кресло, он долго смотрел на съежившуюся женщину грустными всепонимающими глазами.

— Послушайте, мадемуазель, я прекрасно понимаю ваше состояние и, поверьте, даже испытываю сочувствие...

— И поэтому хотите меня арестовать? — Даша на всякий случай всхлипнула.

— Кто вам это сказал?

— Тогда почему вы мне постоянно угрожаете?

— Потому что вы не хотите говорить правду. Я все никак не могу понять — почему. Возможно, потому что не хотите оказаться замешанной в неприятном разбирательстве... — Он бросил быстрый взгляд. — Или по какой-то иной причине. Но в любом случае вы что-то скрываете.

В комнате стояла тишина.

— Простите меня, инспектор, — наконец прошептала Даша. — Я действительно боюсь.

— Кого? — быстро переспросил Буже.

— Не кого, а скорее чего...

— Говорите, мадемуазель, я для того и поставлен на службу, чтобы охранять покой граждан.

— Боюсь, вам не все подвластно.

— Вы расскажите мне, а я сам решу, с чем смогу справиться, а с чем нет.

Даша колебалась.

— Инспектор, скажите, вы верите в нечистую силу?

— Во что?

— Ну во всяких демонов, заклинания...

— Нет, не верю.

— А пастор верил.

Буже покрутил короткой шеей.

— Весьма может быть. Ну и?

— Понимаете, он с ними боролся и...

— И что?

По тому как суровел голос инспектора, Даша поняла, что продолжать не стоит, это может плохо кончиться.

— Не знаю... — пробормотала она.

— А я знаю! — полицейский мало-помалу начинал терять самообладание. — Я знаю, зачем вы морочите мне голову.

— И зачем? — с вызовом бросила рыжеволосая, забывая, что она смертельно ранена и перепугана.