Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

У обеих сестер имя начинается на букву «Г», поэтому в церковной книге так и написано: «Г. Гилмор». А уже в свидетельство внесут полное имя… Я не позволю, чтобы остров ускользнул из рук моего сына!

Женщина поморщилась, когда пение достигло самых высоких нот.

- Хорошо, что я оставил у перешейка своих людей, когда догадался, что Лаура на острове. Иначе мы бы и не знали, что Гвендолин собралась замуж за маркиза. В доме Бекингема очень болтливые слуги.

- Для девчонки будет сюрпризом, что она уже жена Карлоса. Она надеется, что ее спасут до венчания. Пусть мечтает, глупая курица, - донна Роза закрыла глаза и застонала. - Какие невыносимые звуки!

- Если она продолжит свое ужасное пение, я сойду с ума! – Элена прижала ладошки к ушам. – Что за песню исполняет эта ненормальная?!

А Варежкина тем временем голосила на весь дом, лежа на диване с рюмкой коньяка. Она задрала одну ногу на спинку, вторую поставила на пол, горланя хит Булановой:

- Не пла-а-ачь,

Еще одна осталась ночь у нас с тобо-о-ой.

Еще один раз прошепчу тебе ""ты мо-о-ой"",

Еще один последний раз твои глаза-а-а-а

В мои посмотрят и слеза-а-а-а

вдруг упадет на руку мне, а завтра я-я-я-я

Одна останусь без тебя...

Но ты не пла-а-а-ачь…

Ботинки Лидуни валялись в разных углах кабинета, шпильки, выдернутые из прически, усеивали ковер, а чулки висели на книжных полках. Она, как гусеница-плодожорка, сточила все яблоки, оставив в вазе одни огрызки, и теперь выпускала кольца дыма, пыхтя ароматной сигарой. Коньяк внутри создавал лиричное настроение, отчего Варежкина всхлипывала, вспоминая всю несправедливость жизни. Женские обиды требовали выхода, и Лидуня еще громче запевала, подергивая ногой:

- Гарольдюша-а-а, так зна-а-ай,

Тебя везде я отыщу, где б ни был ты-ы-ы!

Я испишу тебе стихами все листы-ы-ы-ы!

И если встречу я тебя среди толпы-ы-ы-ы,

Ты не свернешь уже тогда с моей тропы-ы-ы-ы.

Я украду тебя от все-е-ех,

И будешь мой тогда наве-е-ек.

Ты мой наве-е-ек… Гарольдюша-а-а-а!

Дорогие читатели. У меня юбилей и немного задержка с продами. Завтра начнем работать. С уважением и любовью Ваша Аня.

Глава 70

Глава 70

Карлос де ла Серда испытывал самую темную злость. Светильника нигде не было. Все шло не так, как ему хотелось. Нужно срочно поговорить с Донгэем. Только он мог успокоить, вселить надежду. А еще гранду требовался массаж после долгого пути. Гнева добавило и то, что в особняке никого не оказалось. Дворецкий сказал, что все уехали в загородный дом. Но зачем? Что еще за тайные перемещения?

Карлос вышел из кареты и на секунду прикрыл глаза. Ну ничего, главное, он уже на месте.

В холле было пустынно. Лишь старый слуга встретил его с подсвечником в дрожащей руке. Он сонно моргнул, приглаживая взъерошенные волосы.

- Доброй ночи, ваша светлость.