Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

Она же, в свою очередь, вполне натурально краснела, морщила носик и поглядывала на него с девичьим восторгом. Даже трудно было поверить, что в этом невинном теле притаилась наглая, прожженная жизнью тетка.

Мы выпили вина, запили его чаем, дождались служанку, которая, естественно, сказала, что в гостевой комнате браслет они не нашли. А потом отбыли, заверив гранда, что обязательно приедем в пятницу на ужин.

- Все получилось! – Варежкина была в восторге. – У нас будет целая ночь, чтобы найти тайник в камине! Только не заводи опять свою пластинку: что тебе страшно и гранд – опасный человек!

- Ты сама это прекрасно знаешь, - я и не собиралась ничего ей говорить. Все равно дело уже решенное. – Карлос на тебя точно запал. Он станет приставать к тебе. Такие мужчины не играют в приличия и этикет. Де ла Серда порочен до мозга костей.

- Я тоже не кисейная барышня. За это не волнуйся, - успокоила меня Лида. – Меня не так-то просто облапошить.

Грэйс нас уже ждал у хозяйственной лавки. На нем была новая шляпа, которую он залихватски сдвинул набок. Глаза нашего слуги блестели, и мы догадались, что без полстаканчика виски здесь не обошлось. Но отчитывать его никто не собирался. У каждого должны быть свои маленькие радости.

Когда наш экипаж поравнялся с лесом, мы отправили Грэйса с покупками домой, а сами пошли к тетушке Белладонне. Нам не терпелось узнать, что с сестрой гранда.

Нас встретил Кевин. Мальчик что-то варил в большом котелке, и по дому плыл густой мясной аромат.

- Бабушка ушла в лес за осиновой корой, а я варю курицу, - Кевин кивнул на комнату, где находилась спасенная нами женщина. – Она плакала всю ночь. Бабуля говорит, что из нее тьма выходит. Ее имя Адель.

- Женщина приходила в себя? – волнуясь, спросила я. – Что она еще говорила?

- Ничего. Один раз, когда бабушка поила ее отваром, сказала: «Я Адель… Меня зовут Адель». Вот и все.

Как Адель? Я отчетливо помнила, что гранд сказал: «Моя сестра Николь».

- Не сестра она ему! – подтвердила мои догадки Лида. – Вот, точно тебе говорю! Тогда кто?

- Жена, - теперь я в этом даже не сомневалась. – Адель де ла Серда.

- У нас гости? – в кухню вошла тетушка Белладонна. Она стряхнула снег с шали, потом аккуратно сняла ботинки и сунула ноги в теплые домашние угги из овчины. По крайней мере, так они назывались в наше время. – Пришли нашу спасенную красавицу проведать?

- Как она? – спросила Варежкина. – Приходит в себя?

- Ишь ты, какая ты быстрая… - проворчала Белладонна. – Всему свое время. Уж очень тяжелая она… Мало того, что бедняжку отравили могильным синецветом, так еще и опаивали опиумом. Но она сильная, поэтому еще жива.

Нас накормили куриным супом, напоили травяным чаем, и только потом мы отправились домой. Работы было много, да и домочадцы требовали внимания.