В канун Рождества

 — Оскар вспомнил, что глаза старика со склеротическими красными жилками были тогда полны слез. — А он знает диагноз?

— Да. Уговорил молодого врача сказать ему правду.

— Как долго он протянет?

— Совсем недолго. Он умирает, но ему там удобно и он совершенно спокоен. Ему нравится, что все очень к нему внимательны и нянечки не спускают с него глаз. Для него смерть будет избавлением.

— Надо мне к нему съездить, повидаться.

— Нет. Он просил передать, чтобы вы не приезжали, но передает вам привет и благодарит за вашу доброту.

— Но я ничего для него не сделал.

— Нет, сделали. Вы были с ним в тот самый момент, когда он больше всего нуждался в друге.

Оскар задумчиво подкинул носком башмака тлеющий сучок в самый огонь. Он вспомнил, как ему не хотелось даже разговаривать со стариком Билликлифом, как он осторожно крался переулками, опасаясь случайной встречи с майором, и ненавидел себя за это.

— А с врачом вы разговаривали?

— Да. Он подтвердил то, что я уже знал.

— Что я могу для него сделать?

— Может быть, стоит написать ему записку. Послать открытку. Ему это понравится.

— Да. Он не борется за жизнь и не страшится смерти. Большую часть дня он спит. Однако он узнал меня, и мы поговорили. Ум его в совершенном порядке. Он все понимает и смирился с неизбежностью.

Оскар тяжело вздохнул.

— Ну что ж, пусть будет так. — И заговорил о практической стороне проблемы. — Я ведь записан в медицинских документах как его ближайший родственник.

— Они дадут знать вам или мне, когда понадобится.

— Спасибо, что рассказали.

— Я знал, что вы захотите знать все. Ну, а теперь мне пора.

Оскар положил на землю грабли.

Они пошли гуськом по тропинке. У ворот Питер остановился.

— Есть еще кое-что. Я подумал, что, может быть, вы скучаете по музыке.

Он порылся в кармане красной куртки и вытащил маленький медный ключ.

— Церковь всегда открыта, но орган заперт. Я поговорил с Алистером Хегги, нашим органистом, и он сказал, что будет только рад, если вы захотите поиграть. Вот…

И прежде чем Оскар успел возразить, Питер взял его за руку и вложил ключ в раскрытую ладонь.

— Но… — попытался возразить Оскар.

— Вы вовсе не обязаны играть. Но если вам вдруг захочется, вы сможете это желание осуществить.

— Только берегите ключ, — усмехнулся Питер, — это единственный запасной.

Он уже хотел было идти, но снова остановился.

— Чуть не забыл. Табита просила узнать, не хотите ли вы с Элфридой и вашими гостями прийти к нам выпить и закусить пирогом во вторник вечером? Она хотела бы со всеми познакомиться. Мы ждем вас. Без формальностей. Не наряжайтесь специально. Наши дети тоже будут.

«Во вторник, — сделал заметку в уме Оскар, все еще держа в руке ключ. — Не забыть сказать об этом Элфриде».

— В шесть вечера, во вторник. Спасибо, мы придем.