В канун Рождества

Кэрри не слишком распространялась о катастрофе и не стала отвечать на расспросы потрясенной Люси. Просто сказала, что это был несчастный случай, но Оскар все еще не может прийти в себя и смириться с тем, что случилось.

Франческе было двенадцать. Люси четырнадцать.

— Примет ли он меня? — спрашивала она. — Не будет ли ему в тягость мое присутствие? А вдруг он меня возненавидит?

Кэрри улыбнулась и обняла ее.

— Я говорила об этом с Элфридой. Она все рассказала Оскару. Он твердо решил, что мы с тобой должны приехать к ним на Рождество. Он сам нас пригласил. А возненавидеть тебя невозможно.

Тем не менее ситуация складывалась непростая, и Люси чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось бы обойтись без сложностей. В Лондоне у нее их было предостаточно.

Внезапно возникло ощущение близости приморского города: по обеим сторонам дороги дюны, покрытые низкорослыми соснами и пучками вереска, залитые отраженным от моря светом. Люси опустила окно и вдохнула пахнущий солью воздух. Дорога пошла под уклон и впереди показался небольшой городок. Не успела Люси опомниться, как они оказались на главной улице. Городок, не в пример тем серым и мрачным, которые они проезжали раньше, был построен из золотистого песчаника, словно отражающего неяркий зимний солнечный свет. Вдоль улицы позади обнесенных стенами ухоженных садов стояли красивые дома. Создавалось ощущение простора и процветания.

Кэрри, которая почти всю дорогу молчала, сказала:

— Поразительно. Так похоже на Котсуолдс!

— Почти все приезжие это замечают, но я никогда не был в Котсуолдсе.

— Золотистый камень. Широкие улицы. Сады…

— Мало кому приходит в голову, что благодаря Гольфстриму климат у нас, как в Истборне. В горах может бушевать ураган с ливнем, а мы играем в гольф и прогуливаемся по солнечному пляжу.

— Что-то вроде микроклимата, — сказала Люси.

Улица расширилась и образовала площадь, в центре которой стояла большая красивая церковь со старым кладбищем, окруженным каменной стеной. Шпиль церкви увенчивался золотым флюгером, высоко в небе кружили чайки и галки. Птицы празднично, по-летнему гомонили. Часы на башне показывали двадцать пять минут первого.

— Быстро добрались, — сказал Алек. Он торжественно объехал вокруг церковных стен и остановился у кромки тротуара.

— Приехали? — спросила Люси.

— Да, — ответил он, заглушив двигатель.

Они вышли из автомобиля. Не успел Алек отпереть ворота, как раздался приветливый лай и парадная дверь распахнулась. На дорожку сбежала Элфрида в сопровождении звонкоголосого Горацио.

— Кэрри! Дорогая! — Элфрида простерла руки, и они с Кэрри крепко обнялись. — Вот ты и здесь, у нас. Я так вас ждала, просто не могла дождаться!

Люси наблюдала за ними, стоя в стороне.