В канун Рождества

Он явно устыдился своего поступка. Наверное, всю ночь промучился угрызениями совести. Быть может, визит к старушке горничной Розе Миллер вызван стремлением загладить вину? И это его первый добровольный шаг назад, к людям?

Элфрида поставила свой кофе на стол.

— Когда у тебя свидание с Розой?

— Я думаю, в половине одиннадцатого будет удобно. А ты как считаешь?

— Правильно. Она уже будет хлопотать по дому, угостит тебя чаем с печеньем. — Она отхлебнула кофе. — Поскольку ты будешь в Корридэйле, может, заглянешь к майору Билликлифу?

— Ах, Оскар, он совершенно безобидный старикан и, похоже, ужасно одинокий. Мы не можем делать вид, что его просто не существует. В конце концов, он ждал нас с ключом и даже предложил нам выпить. — Оскар молчал. Похоже, идея не очень его вдохновляла. — Ты можешь заглянуть к нему как бы случайно, по пути. Пригласишь его к нам на коктейль или что-то еще, когда приедут Кэрри и Люси. Можешь сказать, что будет небольшая вечеринка.

Оскар ловко перевел разговор на другую тему.

— А когда они приезжают?

— В пятницу. Я ведь уже говорила тебе. Они прилетят в Инвернесс, и я попросила таксиста подъехать туда и забрать их.

Элфрида пила мелкими глотками кофе. Она забыла о майоре Билликлифе и теперь думала о приезде Кэрри и Люси.

— Времени у нас немного. Пора подыскивать мебель для мансарды. Надо мне поспрашивать, где здесь продают подержанные вещи.

— Кого же ты будешь спрашивать?

— Конечно миссис Снид. Она-то уж наверняка знает.

Эта увлекательная дискуссия могла длиться без конца, если бы не раздался пронзительный перезвон у входной двери. Перепуганный Горацио рывком сел в своей корзине и залился оглушительным лаем.

Элфрида прикрикнула на него и пошла к двери. На коврике лежали два письма, что она восприняла как добрый знак — со дня приезда в Криган они не получали никакой корреспонденции.

Она наклонилась, подобрала письма и понесла их Оскару.

— Одно тебе. Адрес напечатан на машинке, как видно, деловое, возможно, от управляющего банком. Другое мне.

— Теперь моя очередь ревновать.

— Не думаю, что для этого есть причины. — Элфрида нащупала очки в кармане свитера и надела их. — Аккуратный, старомодный почерк. — Она взяла нож, вскрыла конверт и вынула письмо. Перевернула обратной стороной, прочла подпись и улыбнулась. — Оскар, это от Гектора. Какой он милый — написал нам. — Она села, развернула плотную голубую бумагу. — И чек! Чек на пятьсот фунтов!

У Оскара отвисла челюсть.

— На пятьсот фунтов?! Ты уверена?

— Посмотри сам. Выписан на тебя. — Она протянула ему чек. Оскар долго смотрел на него в некоторой растерянности, потом сказал: — Прочти-ка лучше письмо.