Рожденная под темной звездой

Она тоже разнервничалась и интуитивно догадалась, что происходящее каким-то образом связано с ней.

- Скажи, какую?

От волнения она прикусила нижнюю губу.

Мужской взгляд тотчас метнулся к лицу девушки.

- Не кусай себя. Только не сейчас, Лиза. Прокусишь до крови... Последствия могут быть плохими, - Юлиан не шутил. Дамоклов меч, нависший над Лизой, мог сыграть с ними злую шутку.

Испытывая к девушке нежность, он в последние два дня замечал за собой усиливающуюся жажду крови. Сегодня днем, прежде чем отправиться забирать Лизу, Юлиан подпитался от донора. Кровь насытила его организм, но не утолила жажду. И тут Провидение решило послать ему испытание. Неужели ему понадобилась кровь Лизы?

Если так, то его дела обстоят хреново.

Питаться от Лизы он не собирался. Она человек. Хрупкий. Наивный. Добрый.

И он её будет защищать до последней капли своей крови. И никогда ни при каких обстоятельствах не причинит ей физического вреда.

Лучше сам сдохнет в грязной канаве.

- Не буду, - кротко ответила Лиза, теснее прижимаясь к нему. - Какое обещание ты от меня хочешь услышать?

- Что ты меня будешь слушаться, - глухо отозвался Юлиан и немного ослабил хватку. Понял: сожмет сильнее - переломает Лизе ребра. Покажет всем, какой он ублюдочный мерзавец. Не справился с собственным телом, не урезонил внутреннего зверя. - Скажу - бежать, ты побежишь. Скажу лежать - ляжешь на землю. Пообещай мне.

Лиза сглотнула подступивший к горлу ком. Никогда ранее Юлиан не говорил с ней подобным тоном - в нем сквозила тревога.

- Обещаю, - без колебаний поклялась Лиза, заглядывая в глаза мужчины.

Они были черные с крапинками кровавых бликов. Плохой признак. Очень плохой.

- Вот и славно.

- Юлиан, - она всё же решилась. - Скажи, что происходит? Только, пожалуйста, не отмахивайся от меня. Не сейчас. Я же вижу по твоему состоянию, что что-то случилось.

- Я не знаю, что происходит, Лиза. Приедем в клуб, и всё выясним.

- Это как-то связано со мной?

- Скорее всего, да, - выдавил из себя Юлиан и прикрыл глаза, давая понять, что разговор закончен.

Если Лиза и хотела ещё что-то спросить, то передумала. Не стала его тревожить. Какой смысл давить на нервы, если через пятнадцать-двадцать минут и так всё станет ясно?

С Юлианом творилось нечто невообразимое. Он и сам не мог правильно охарактеризовать те эмоции, что всколыхнулись в его душе. За триста лет он до такой степени привык, что его сердце спокойно, что мысли ни об одной ныне живущей женщине не занимают его больше, чем на полчаса, что сейчас не находил себе места.