Рожденная в пламени ночи

Одно слово, произнесенное князем Игорем Сандровским, привело весь дом в движенье. Несколько десятков натренированных хорошо подготовленных воинов, вампиров, сорвались со своих мест и разбежались с невероятной скоростью по всему дому. Вспыхнул свет.

Дом губернатора Дмитрия Стоцкого наполнили стригои. План Игоря сработал без малейших помарок. Рыбка клюнула на наживку. Отчего же тогда сердце рвется на части, истекая кровью, и боль, которую Игорь лишь испытывал раз в своей долгой жизни, когда держал в руках мертвые тела родителей, стремительно распространяется по всему телу, разрывая кожу, мышцы на мельчайшие молекулы?

В ту секунду, когда яд стригоя проникал в тело его Евы, она вспомнила о нем! Она не просто вспомнила, она мечтала о его спасении!

Эта мысль раскаленной лавой выжигала внутренности Игоря, заставляя его чувствовать себя последним подонком. И слабая отговорка, что другого выхода не было — не помогала.

Он никогда так быстро не перемещался. Взлетев на второй этаж, он зарычал смертельно раненым зверем, и его рык заставил вздрогнуть видавшие виды вампиров. Лицо Игоря исказила маска первобытной несдерживаемой ярости. Маска самой смерти.

Он увидел, как стригой, бездушная тварь, впился в шею его Евы. У девушки глаза закатились, тело безвольно повисло, готовое вот-вот рухнуть на пушистый ковер, бывший когда-то белым, а теперь ставший бордовым от крови. Кровь была везде — на стенах, на картинах, на потолке, на полу. В коридоре находилось не менее десяти стригоев, которыми вплотную занялись его воины. Клара с перебитой шеей безвольной куклой лежала у стены.

Игорь одним прыжком оторвал стригоя от Евы, одновременно вырывая ему кадык и подхватывая девушку. Он слышал, как её сердце бьется через раз. Тук…тишина…тук…тишина…тук…и снова тишина. Времени оставалось презрительно мало, поэтому Игорь действовал быстро. Впился себе в запястье, надкусывая вену и поднося руку к губам Евы.

— Пей! — приказал он. — Ева, слышишь меня?! Пей!

Ева, пробираясь сквозь вязкий туман с размытыми кровавыми полосами, постаралась открыть глаза, но веки были пудовыми. Тело больше ей не принадлежало. Оно было чужим. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

Но это всё было ерунда, глупость… Игорь — живой! — был рядом! Она слышала его голос, значит, ему удалось выжить! Он что-то ей приказывал — она удивилась, если бы он этого не делал! — но она не могла разобрать его слов. В области шеи всё оцепенело, и было ощущение, что к ней поднесли факел и медленно подпаливали.

— Пей! — это снова Игорь.

Что пить? О чем он?….

Непонятная жидкость капнула на губы, и у Евы сработал инстинкт — она высунула язычок и слизнула её. Горло саднило, хотелось пить, а тут хоть какая-то влага. Жидкость имела привкус металла…

Кровь.