Рожденная для его любви

Она совсем забыла, что слёзы не трогают мужчин…

— Перестань! — жестко ответил Борис и крепче сжал хрупкое тело. Она принялась брыкаться и вырываться.

— Ты не можешь так со мной поступить!…Только не сейчас…, - всхлипнула Майя и от отчаяния ударила его по лицу.

Сандровский зарычал и сильнее сжал тело Майи.

— Я предупреждал — не смей так делать…."

"Его глаза сейчас находились очень близко от её лица, и она могла отчетливо разглядеть, как они меняют цвет, наливаются кровью, в них появляется непоколебимая решительность.

Майю затрясло сильнее. Дышать стало практически невозможно, силки Бориса были очень сильны.

— Пусти…. Мне плевать о чем ты меня предупреждал! Ты чудовище! Монстр! Я никогда добровольно не лягу с тобой в постель! Никогда! Да пусти ты меня….

Её кулачки застучали по его плечам.

Но было поздно.

Борис ударом ноги распахнул дверь, ведущую в спальню.

— Борис….

Её последний самый жалобный всхлип…

И она уткнулась лицом ему в плечо.

Всё бесполезно.

Палача не трогают мольбы приговоренных.

Майя не видела, как заходили желваки на лице Бориса, как он прикрыл глаза и тотчас их распахнул. Его шаги были быстрыми и размашистыми.

Он подошёл к огромной кровати, застланной черным шелковым бельем. Рыдания Майи раздавались приглушеннее, она вцепилась руками в его тенниску, её тело сжалось.

— Маленькая дуреха…, - неожиданно нежно проговорил Борис и осторожно попытался опустить девушку на кровать, но она его не слышала, погруженная в собственные страдания.

— Нееееет….

И снова её тело сотряслось.

Борис осторожно разжал её пальцы, и она упала на кровать.

Где-то на грани безумия Майя поняла, что он её отпустил, и сразу стала отползать в дальний угол огромной кровати. В её душе возникло детское наивное чувство — а вдруг он не сможет её поймать, если она забьется далеко-далеко? Сквозь пелену слез и истерического всхлипывания, Майе удалось рассмотреть, что Борис остался стоять у кровати.

Он не делал попыток раздеться.

Он не делал попыток поймать её.

Он просто смотрел на неё.

И из его глаз уходил кровавый отблеск…

Лишь прерывистое дыхание говорило о том, что Борис по-прежнему находится на грани, но сдерживает себя.

— Я хочу, чтобы ты успокоилась и легла спать. Я не трону тебя.

С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из спальни.

«И какого хрена я оставил её?»

Глава 7

Майя проспала порядка семи часов и встала, на удивление, бодрой.

Она уснула, не раздеваясь, лишь залезла под одеяло, подтянула к себе ноги, всхлипнула в последний раз и провалилась в сон, хотя сама не ожидала, что уснет. Нервное напряжение сказалось. Ей стало всё равно — вернется ли Борис или ляжет в другой комнате. Девушка была истощена.

После сна Майя на многие вещи взглянула иначе.