Рождение

И не смог. Вроде как шестнадцатый… или семнадцатый. Да не все ли равно? Лучше сейчас, пока есть время и никто не отвлекает, оценить, что он сделал не так. Потому что каждая смерть – это его ошибка. Ошибка как бойца или как командира. Впрочем, войны без смертей не бывает. Это любой, кто находился сейчас в радиусе сотни-другой шагов от его регенератора, понимал уже абсолютно точно. Но вот постоянно работать над тем, как уменьшить потери, – первейшая задача командира. Так говорят старшие инструкторы. А эти люди никогда зря воздух не сотрясают…

Мероприятие, именуемое старшими инструкторами «разбором полетов», состоялось спустя всего лишь полтора часа после того, как Ликоэль выбрался из регенератора. Впрочем, к тому моменту регенераторы покинули и остальные «погибшие», коих за время трехдневных учений образовалось девяносто два.

Разбор полетов проводил старший инструктор старший лейтенант Воробьев, по молчаливому согласию считавшийся лучшим тактиком среди наставников. Впрочем, судя по рассказам, которыми старшие инструкторы начали баловать своих учеников из первого потока, ныне назначенных инструкторами новых курсантов, это было объяснимо. Несмотря на то, что майор Скорцени имел большую календарную боевую выслугу, а сержант Розенблюм был самым старшим из троих по возрасту, старший лейтенант Воробьев непосредственно участвовал в заметно большем числе боев и специальных операций. Так что среди троих старших инструкторов он обладал самым богатым боевым опытом. Вероятно, вследствие этого отделение, а затем и рота «Советский Союз» заметно чаще выходила победителем из тренировочных схваток. Впрочем, у каждого из старших инструкторов были свои сильные стороны. Возможно, именно поэтому курсантов первого потока при назначении по ротам перетасовали так, чтобы они оказались под началом другого старшего инструктора, а не того, который был командиром их отделения в лагере на острове."

"Все время разбора Ликоэль сидел и старательно записывал все, что говорили старшие инструкторы. И делал он это не столько потому, что у него, как и у всех остальных в лагере, не было личного терминала, а потому, что старший лейтенант Воробьев в свое время сказал ему: «Если хочешь действительно разобраться в каком-то деле – обязательно пиши все, что о нем рассказывают». – «Почему? – удивился тогда Ликоэль. – На память я никогда не жаловался». – «Запомнить ты, может быть, и запомнишь неплохо, – пояснил инструктор, – но только далеко не все и не совсем так. Поскольку в этом случае будешь использовать лишь слуховую и в очень небольшой степени зрительную память. А вот при записи зрительная память загружается в разы сильнее, да еще и вступает в действие моторная.