Рождение

Две шеренги надсадно проорали:

– Слава! Слава! Слава!"

"Причем к десяти молодым и двум уже тренированным глоткам присоединились и крики, донесшиеся через динамики из недр регенераторов, после чего русский отдал приказ:

– Встать в строй!

Ликоэль четко развернулся через левое плечо, сделал два шага вперед и совершил такой же четкий поворот, все еще продолжая сжимать боевой нож в потных руках.

– Вольно, разойдись…

Ликоэля тут же обступили все одиннадцать курсантов, возбужденно поздравляя, хлопая по плечу толкая в бок, а он стоял гордый, взволнованный, вертя в руки ножны и все никак не решаясь повесить их на пояс.

– Ну что, поздравляю, Вооруженный, – покровительственно похлопал его по спине Алкор, тот самый широкоплечий, который во время их последнего завтрака в иуэле Беноля попытался остановить словесный поток визгливого. Он получил боевое оружие первым из бойцов всех трех отделений, поэтому – считался кем-то вроде старейшины Вооруженных. Впрочем, таковых среди двадцати двух киольцев пока было всего пятеро. Вернее, теперь уже шестеро.

А Ликоэль бросил быстрый взгляд в сторону командиров, остановившихся неподалеку. Он пока так и не решил, стоит ли ему с кем-нибудь поделиться своей страшной тайной…

* * *На этот остров, расположенный всего в двух тысячах километров от Южного полюса планеты, они прилетели восемь месяцев назад.

После того как визгливый выбежал из зала, где они завтракали, и мастеру удалось-таки немного перекусить в относительном спокойствии, вошли четверо ассистентов ученого. Ликоэль как раз допил последний глоток крепкого симуна, когда они появились во входном проеме. И все находившиеся в зале немедленно повернулись в их сторону. Мастер проследил несколько напряженных, слегка осуждающих взглядов, и до него внезапно дошло, что люди за столами отнюдь не являются ассистентами Алого Беноля, как он думал ранее. Ну незачем ассистентам так смотреть. Ассистентами, похоже, были лишь те четверо, которые только что вошли. Остальные же, судя по их реакции, – точно такие же, как и сам Ликоэль, участники эксперимента. То есть испытуемые… или подопытные, и похоже, все они подверглись тем же унижающим человеческое достоинство процедурам, что и он. Следовательно, ничто не мешало ему, Ликоэлю, встать и публично высказать этим четверым все, что он собирался. Однако после только что разыгранной безобразной сцены мастера не тянуло публично выражать свое мнение, да еще во многом совпадающее с теми сварливыми взвизгами, которыми всех оглушил длинноволосый. Поэтому Ликоэль слегка наклонил голову и упер взгляд в поверхность стола.