Рождение

Впрочем, в подобной безжалостности был и свой чудовищный, непонятный гуманному европейскому разуму, но вполне осязаемый прагматизм. Потому что, пока немецкие солдаты в окопах разделывались с остервенело дерущейся горсткой добежавших, вторая волна русских преодолевала простреливаемое пространство практически без потерь и врывалась в окопы разъяренными фуриями как раз тогда, когда немцы заканчивали добивать остатки первой волны. С учетом того, что в этом случае дело решалось в первой же атаке, в среднем, пожалуй, потери выходили баш на баш. Но кем же надо быть, чтобы вот так яростно рваться вперед в первой волне, прекрасно зная, что никаких шансов уцелеть просто нет?..

Отто вздохнул. Что-то он слишком ударился в воспоминания, причем давние и по большей части не свои. Ведь на русском фронте он не был очень давно, да и когда был, отнюдь не находился в передовых окопах, если честно. А на западе все было совсем по-другому. Так что все эти страшные картины, всплывающие в его мозгу, скорее были результатом рассказов других офицеров, с которыми он лежал в госпитале или общался по службе. В его подразделениях служило много ветеранов, благодарящих судьбу за то, что она вырвала их из ада Восточного фронта. Во время дружеских пирушек они частенько живописали, каково это – драться с разозлившимися русскими… Впрочем, возможно, это была просто защитная реакция мозга на то, что пытались вытворять с ним чертовы тюремщики. Ну, или врачи, чтоб у них хвост отсох…"

"Покинув дом ученого, майор Отто Скорцени целеустремленно двинулся вперед. Его непримиримость, кроме идеологической и эмоциональной составляющей, имела еще и тщательно скрываемую прагматическую. Дело в том, что Отто отметил в речи странного ученого один интересный пассаж, который тут же породил у немца надежду не только выйти из этого невообразимого приключения без потерь, но еще и… помочь рейху! Беноль сказал: «Мы не обладаем технологией переноса материальных тел на столь значительное расстояние, хотя, вероятно, могли бы ее разработать». Это означало, что хотя бы теоретически на Землю можно вернуться, причем не просто во плоти, а еще и прихватив с собой все эти фантастические технологии, что, несомненно, помогло бы фюреру не только удержать азиатские орды русских на границах рейха, но и вообще развернуть их вспять и погнать туда, где им самое место, – в глухие сибирские леса и дикие степи… Однако для этого необходимо было первым вступить в контакт с правительством планеты и убедить местных чиновников действовать в соответствии с его планом. По мысли майора Скорцени, шансы на успех у него были неплохими.