Роза песков

И, наконец, догадалась – ночь! Просто ночь!

Испуг выплеснул в кровь такую дозу адреналина, что она резко села и попыталась осмотреться, однако темнота была так густа, что кроме еле выделенного очень слабым светом снаружи треугольника где-то вдалеке, разглядеть что-либо было невозможно.

Оттуда, от этого треугольника шел слабый сквознячок, доносящий запах травы, влаги и дымок далекого костра. Зато ощущения были более чем странные. Понятно, что после такой аварии легко было и помереть, однако, даже труп не положат на жесткий мех. Откуда в морге мех? А если это больница, то должны быть простыни!

Пошарив в потемках рукой, Наталья нащупала какие-то непонятные скомканные шкуры, решив все же выяснить, где она находится, позвала: «Эй! Люди! Есть кто живой?!».

Вот только собственный голос вызвал у нее состояние близкое к истерике – он был совсем не ее! Да и черт бы с ним с голосом, но сами слова, которые она произнесла звучали как шаманское заклинание! Вместо привычного и понятного «Эй, люди…» получилось что-то вроде:

-- Хой! Магатор! Ари кагта салма?!

Она вскочила на четвереньки, запутавшись в тряпках, скатилась с какого-то низкого помоста, упала не на пол, а на жесткий вонючий ковер, чувствуя тело чужим и непривычным. Попыталась встать, но голова так закружилась, что, резко выдохнув, она снова упала на колени и поползла к тому самому светящемуся треугольнику. Слегка привыкшие к темноте глаза подсказывали ей, что там – выход.

Доползти Наталья не успела, слева из темноты послышался приглушенный голос, произносящий совершенно неудобоваримые сочетания звуков, которые Наталья, однако, прекрасно поняла.

-- Нариз-роха, ты пить хочешь? Сейчас подам, детка.

Наталья так и замерла, опасаясь шевелиться, опасаясь привлечь к себе внимание, опасаясь вообще всего на свете – ей казалось, она сошла с ума. Она не просто понимала, что ей говорят, но и откуда-то знала, что «роха» означает «любимая дочь». Что Нариз-роха – это она. Это она и есть чья-то любимая дочь! Тело скрутило мощным спазмом, ее вырвало прямо на ковер, и Наталья почти с облегчением ускользнула в обморок.

Очнулась она быстро, ощущая под собой те же комковатые шкуры. Теперь помещение освещал слабый свет живого огонька. Решив не делать резких движений, Наталья медленно перекатилась на бок, сощурила заслезившиеся глаза и попыталась осмотреться.

Довольно большое круглое помещение, неровные стены которого больше всего напоминали куски войлока разных оттенков, набитые на массивный деревянный каркас. От центрального столба, подпиравшего всю конструкцию, к ней спешила темная фигура с дредами, слабо позвякивая при ходьбе и заботливо приговаривая:

-- Вот, детка, шаман тебя осмотрел – велел этим поить.