Роза песков

-- Ой, а покажи еще! – Нариз ляпнула это совершенно машинально и тут же смутилась.

Даркан взял жену за руку, и они с улыбкой переглянулись. Казалось, что супруги разговариваю друг с другом без всяких слов. Возможно, так и было.

Нариз молча наблюдала за этой парой, испытывая странное чувство. Ей казалось, что она не взрослая самодостаточная женщина, которая прожила больше пятидесяти лет и прошла долгий жизненный путь, а неопытный ребенок, который неожиданно сказал что-то смешное для взрослых. Странное смущение заставило ее нетерпеливо дернуть плечом и спросить:

-- А где же мои подарки?

Женщина снова засмеялась и сказала:

-- Ты получишь его завтра на рассвете, с первыми лучами солнца. Обещаю – он тебе понравится.

Потом повернулась к улыбающемуся мужчине и чуть укорила его:

-- Ну вот видишь?! А ты еще не хотел навещать приемышей!

Даркам обхватил супругу за плечо, ласково чмокнул в висок и очень серьезно ответил:

-- Ты была права. Мы обязательно навестим каждого.

Нариз очнулась в своей постели, в полной темноте, с тревожно бьющимся сердцем, ощущая неприятную сырость сорочки. Пару минут она хлопала глазами, боролась с остатками сна и пыталась сообразить, что происходит, как вдруг почувствовала резкий толчок в животе и наконец-то сообразила.

Потрясла Леона за плечо, дождалась, пока он, зевая, сел на кровати, и сообщила:

-- Я рожаю.

Слабо охнула, почувствовав очередной пинок, засмеялась, глядя на перепуганное лицо мужа и добавила:

-- Успокойся, просто позови Катиш.

С первыми лучами солнца Леон, нервно вышагивающий под дверью спальни, откуда его просто выгнали, услышал странный, мяукающий звук, от которого сжалось сердце и на мгновение прервалось дыхание – это подал голос его первенец."

"Трясущимися руками он вынул из кармана забавный предмет, который его жена ввела в моду – носовой платок. Резким жестом стер с лица испарину и капли пота и выдохнул, все еще опасаясь зайти в спальню. Резко развернувшись, он отошел от двери – ему просто необходима эта минута передышки. Дойдя до окна, ридган уперся лбом в холодное стекло, глядя на вырывающиеся из-за низкой горушки лучи встающего солнца, и от души прошептал:

-- Благодарю тебя, Эрина Милосердная.

Через много-много лет, рассказывая своим внукам об этой истории, он продолжал утверждать:

-- И тогда богиня погладила меня по голове и тихонько засмеялась! Я слышал этот смех так, как сейчас слышу ваши голоса.

Но до первых внуков прошло еще очень-очень много лет…

Нельзя сказать, что такой скептик, как Нариз, до конца поверила в свой сон. Однако, воспоминание о цветущей на ладони Эрины розе осталось с ней навсегда. Иногда это воспоминание удерживало ее от каких-то резких слов в адрес мужа или детей.