Роза песков

В голове с четкостью метронома защелкали мысли: «Это другой мир. Мне нужно выжить. Жирный мужик здесь главный. Он меня любит. Этим нужно пользоваться.» После этого она глубоко вздохнула несколько раз, приводя себя в чувство, и даже слегка встряхнула головой, прогоняя туман, а затем глядя в глаза своему «отцу», четко произнесла:

-- Если шаман не может вылечить меня, может быть поискать другого?

Расчет был на то, что любой посторонний человек в этом стойбище может дать новые сведения о мире. То, что говорить этого не следовало, она поняла мгновенно, но было уже поздно. Отец разозлился, это было заметно, нахмурился и холодно ответил:

-- Тебя пора отдавать замуж. И Сахи, и Ай-Жама считают, что ты вошла в возраст и в тебе просто кипит кровь. Хороший муж успокоит твою дурь.

За спиной Барджана айнура шаман мелко и часто кивал, соглашаясь с таким диагнозом, а Ай-Жама еле заметно улыбнулась, не отрывая взор от килима – очевидно видела на этом потертом ковре что-то очень интересное.

-- Отец мой, могу ли я спросить, кого ты выбрал мне в мужья?

-- Твой муж – советник самого Верховного рингана, Бангыз айнур. Породниться с ним – большая честь. Его жена стара и не может больше рожать ему сыновей.

Барджан айнур помолчал, обдумывая какие-то детали, потом чуть сварливо продолжил обращаясь к своей жене:

-- Она должна родить ему сыновей. Но она выглядит не как дочь айнура, а как пастушка. Займись этим, Жама.

Старшая жена часто закивала головой, уподобляясь шаману, и зачастила:

-- Мой айнур, ты же сам разбаловал дочь! Она не будет меня слушаться, и ты будешь недоволен! Как я слажу с ней, если она с утра до вечера скачет на своем Джайне, а потом, потеряв стыд, лезет в воду купать его!

В дверях шатра показалась Хуш, но завидев людей, стоящих в юрте, незаметно выскользнула наружу. Барджан айнур, все больше хмурясь, слушал свою жену, а Наталья Леонидовна почти физически ощущала, как сжимаются тиски. Глядя в глаза дочери, Барджан айнур продиктовал:

-- До осени ты будешь делать все, что скажет Ай-Жама. Больше ты не подойдешь ни к одному коню – охранять твой шатер я поставлю двух рабов – тебе разрешено выходить только рано утром и поздно вечером.

Глядя на дочь, он неодобрительно покачал головой и обратился к Ай-Жаме:

-- Посмотри, у нее кожа загорелая, как у нищенки, что целыми днями сидит у дверей храма на солнце.

Жена послушно закивала головой:

-- Так и есть, мой айнур, так и есть!

Отец продолжал:

-- Если к осени ты не будешь готова, я отдам тебя за самого нищего пастуха.

И после паузы добавил:

-- Я сказал свое слово.

Он развернулся и, чуть переваливаясь с боку на бок, вышел из юрты, а следом заспешили шаман и очень довольная Ай-Жама."

"В жилище вернулась Хуш, но Наталья Леонидовна почти не обратила на нее внимания.