Чужая роза (СИ)

— Теперь ты понимаешь, почему я прошу тебя подождать? — словно подслушав его мысли, спросил Форнезе и устало потер глаза.

— Хорошо. Я подожду. А с тобой что? Выглядишь так, будто неделю не спал.

— Почти так и есть, — скривился Марко. — Проверяю одну теорию, но пока неудачно.

— Поделишься?

— Да рано еще о чем-то говорить. Может быть, потом, когда немного разберусь, — уклончиво ответил друг и отвлекся на появившегося в комнате нетопыря. — Чего тебе, Бруно?

— Ужин на столе, хозяин, — особо выделив последнее слово, доложил крылатый слуга.

— Хорошо. Мы сейчас придем.

— Осмелюсь заметить, мясная паритта сегодня особенно удалась. А свинина с травами благоухает так, что даже у адского пса аппетит проснется.

В круглых желтых глазах нетопыря мелькнула насмешка.

— Позови нашу гостью к ужину, — не обратив внимания на слова Бруно, велел Форнезе и прикрыл рукой зевок. — Проклятье! Не знаю, чего хочу больше — есть или спать. Ладно, идем, — поднимаясь, бросил друг. — Где-то у меня бутылочка старого перне завалялась, надо будет поискать.

Абьери внимательно посмотрел на Марко, но ничего не сказал и пошел следом. Если Форнезе не хочет говорить о своих экспериментах, расспрашивать его бесполезно. Потом сам все расскажет.

Алессандро вышел вслед за другом в коридор, и оглянулся, почувствовав чей-то взгляд. И тут же замер, ощущая, как тесно стало в груди и как громко забилось сердце. Алессия, в красном бархатном платье, шла по темным каменным плитам и казалась видением из какого-то другого мира.

Абьери с трудом протолкнул вставший в горле ком. Нет, он не променяет ее ни на какие блага и милости императора. Эта женщина особенная. Больше таких нет. За те годы, что провел в борьбе за сохранение герцогства, он научился отличать подделку от подлинника. Так вот, Алессия — подлинник, шедевр, сродни единственной картине Бротто. И он был бы глупцом, если бы не сумел разглядеть то, чего не замечали остальные — редкую красоту души, сияющую за янтарной загадкой взгляда, и удивительное достоинство, больше подобающее не чужеземной нищенке, а королеве.

«Не отпущу, — мелькнуло в его голове. — Алессия — моя конреди, и что бы там ни говорил Марко, больше мне никто не нужен».

Абьери шагнул вперед и протянул ладонь. А когда в ней утонула узкая рука, в темноте потолка снова раздался переливчатый, как звон колокольчиков, смех. Неужели его решение вызывает у кого-то сомнения?

Словно в ответ на сердитое недоумение, колокольчики зазвенели глуше, удаляясь все дальше и дальше, пока окончательно не стихли в глубине переходов. Проклятая магия…

— Ньор герцог?

Алессия посмотрела на него, и он сильнее сжал ее пальцы.

— Алессандро.