Чужая роза

Алессия Пьезе

Со стороны подъездной аллеи послышался стук копыт, и сердце неизвестно почему дернулось и забилось быстрее.

– Винченцо, беги во двор, хозяин вернулся! – всполошилась Ноэлья и, резко одернув фартук, посмотрела на мужа. – Да скорей же ты!

– Не суетись, Нонни, – хмыкнул старик, медленно поднимаясь из-за стола. – И так успею.

– Вы поглядите, успеет он! – всплеснула руками Ноэлья. – Да разве ж ньор Алессандро будет ждать, пока ты до ворот доковыляешь? – Она замахнулась на мужа полотенцем и сердито фыркнула: – Ну что ты возишься? Да оставь свою трубку, никуда она не денется! Иди быстрее!

Винченцо покосился на жену, вздохнул и, подгоняемый полотенцем, пошел к выходу.

А я наблюдала за тем, как исчезает в полутьме коридора его коричневая верта, и машинально поглаживала порезанный палец.

– Где это ты пораниться успела? – спросила Ноэлья и, не дожидаясь ответа, приказала: – Отнеси в комнату ньора герцога бутыль с вином, вон ту, что с краю стола стоит.

Она кивнула на пыльную темную бутылку.

– Вытри ее, только аккуратно, не взбалтывая. Да быстрее шевелись, – сердито фыркнула старушка. – Что ж ты неповоротливая такая?

Похоже, ньора Ноэлья сегодня не с той ноги встала. Или ее что-то тревожило. Как с ярмарки вернулась, так и ворчит не прекращая. А вот про свое вчерашнее предложение даже не вспоминает.

– Да иди уже! – прикрикнула она на меня. – Хватит бутылку натирать, смотри, ньор герцог в дом входит.

Она продолжала что-то бормотать, быстро перебирая четки, а я взяла вино и отправилась в комнату Абьери. И чем ближе подходила к потемневшей от времени двери, тем сильнее болел пораненный палец. И голоса снова ожили, уговаривая выпустить их неизвестно откуда.

– Алессия? – неожиданно послышалось за спиной.

Я резко обернулась и оказалась лицом к лицу с остановившимся почти вплотную герцогом. Он был так близко, что я ощущала его дыхание, видела мельчайшие переливы призрачной маски и чувствовала, как что-то меняется в душе, расцветает горячей огненной розой, сметает раскаленной лавой сомнения и страх и влечет навстречу притягательной тьме.

Что это? Какая-то магия?

Герцог сделал еще один шаг, наше дыхание смешалось, сердце сорвалось в бешеный галоп…

– Ты что-то хотела? – послышался негромкий вопрос, и герцог толкнул дверь. – А, ты принесла перне? Что ж, очень кстати. Поставь на стол.

Абьери пропустил меня в комнату, вошел следом и принялся расстегивать верту.

– И как тебе в Адуе? Нравится? – стаскивая бархатную куртку, спросил он.

– Да. Здесь тихо."

"Я поставила бутылку и посмотрела на Абьери. Тот остался в тонкой рубашке, под которой легко угадывались широкие плечи и литые мускулы. Темные волосы слегка вились на концах, спадая на ворот красивой волной.