Чайная роза

— Просто я так занята подготовкой к свадьбе… а потом будет медовый месяц… мы уедем на два месяца, и…

— Занята? Чем? Поисками платья? Заказом торта? Чушь! Я видел, как ты делала пять тысяч дел одновременно. А что до медового месяца… Почему нельзя просто отложить открытие чайной до твоего возвращения?

— Нельзя. — Она снова уставилась на сумку. — Уилл хочет детей, Ник. Прямо сейчас. Говорит, что мечтает видеть, как они вырастут.

— Да, с женатыми людьми такое случается. Ну и что?

— Он хочет растить их за городом. В Гайд-парке. Хочет, чтобы я жила там. Постоянно. Не хочет, чтобы я продолжала работать. Говорит, что женщины моего… моего будущего положения не работают. Это неслыханно. Это плохо отразится на его репутации, а он не может себе такого позволить.

Ник кивнул. Теперь все встало на свои места. То, что Уилл находил очаровательным, когда ухаживал за Фионой — ее честолюбие и преданность своей работе, — для жены не годилось. Жена должна соблюдать интересы мужа, а не свои собственные. Заниматься его домом. И его детьми.

— Я знал, что так случится, — сказал он. — Надеялся на другое, но просто морочил себе голову. Понял, как только ты сказала мне, что обручилась.

— Ник, это всего-навсего старая чайная, — ответила она с мольбой в голосе. — И крошечный магазин в Челси. Что они значат по сравнению с бизнесом Уилла? Ничего.

— Послушай себя! Сама знаешь, что это чушь. «Чайная роза»… «ТейсТи»… это не ничего. Совсем даже не ничего. Они — это ты. Ты создала их.

— Ник, для него это ничто. Он говорит, что не хочет, чтобы я так много работала. Что он будет заботиться обо мне. Обеспечивать меня.

— Тебе не нравится Уилл, вот ты и говоришь так.

— Конечно, мне нравится Уилл. Он очень хороший человек. Но типичный мужчина. Хочет подавить именно то, что привлекло его к тебе: твой дух, твой огонь. И он добьется своего. Уже добился. Это не ты. Не та Фиона, которую я знал. Ты бросила все, ради чего она работала, все, что она любила, просто потому что кто-то велел тебе сделать это. От прежней Фионы не осталось и следа.

— Не понимаю, почему ты так строго меня судишь, — грустно сказала девушка.

— А я не понимаю, почему ты лжешь. Когда я болел, ты заставила меня поклясться, что я не буру тебе лгать. Ни в чем. А теперь лжешь сама.

— Лгу? — воскликнула она. — Ник, я не лгу. И не буду.

— Нет, лжешь! — крикнул Сомс, заставив ее вздрогнуть. — И мне, и себе!

Он подошел к окну и посмотрел на улицу. Ник кипел от гнева. Он помнил, как чувствует себя человек, делающий то, что должен, а не то, что хочется. Помнил Париж, помнил страсть и восторг, с которыми смотрел на новую картину знакомого художника. Помнил свое возвращение в Лондон и работу над первым проектом — эмиссией акций одной полиграфической компании.