Чайная роза

— Мы или ты? Ник, здесь же будет чайная. Зачем нам ведерко для шампанского?

— Представь себе, как оно будет смотреться на купленном нами позолоченном серванте. Отполированное и доверху наполненное свежей клубникой летом. А на Рождество — виноградом и гранатами в сахаре. Фи, это будет потрясающе. Кроме того, это не американское изделие тысяча восемьсот пятидесятых, как сказал антиквар, а Англия эпохи Георга Третьего. И стоит вдвое дороже того, что мы за него заплатили.

Она вздохнула и начала рыться в ящике. Приобретения, сделанные ими в антикварном магазине на Ист-Сайде, привезли еще днем, но руки у Фионы дошли до них только сейчас. Она достала лежавшие под ведром серебряные столовые приборы. На их покупке настоял Ник. Они осматривали вещи, недавно поступившие из особняка на Медисон-авеню, хозяин которого умер. Ник взял на себя скатерти и фарфор, а Фиона занялась столовыми приборами. Она обнаружила три разрозненных комплекта из чистого серебра и один целый, но посеребренный. Фиона сделала выбор в пользу последнего, который был не так красив, зато полон.

— Не будь мещанкой, — отчитал ее Ник. — Полные комплекты представляют ценность только для метрдотелей и нуворишей. Покупай серебряные.

Пока в доме работали строители, Фиона и Ник обшаривали антикварные и комиссионные магазины. За две недели им удалось найти роскошную мебель. Ник купил два письменных стола из черного дерева, такие же кресла и обтянутые камчатной тканью канапе для отдыха посетителей. Фионе достался позолоченный сервант в стиле Людовика Пятнадцатого для хранения печенья и пирожных, дамские кресла с заостренными сиденьями, чайные столики эпохи королевы Анны, чугунные садовые скамьи, лиможский фарфор, лионские льняные скатерти и четыре пары почти новых шелковых портьер великолепного светло-зеленого цвета. И все это великолепие обошлось не очень дорого.

Ремонт дома тридцать два по Ирвинг-плейс шел быстро, хотя и не без неприятных неожиданностей вроде проржавевшей сливной трубы, протекающей крыши и стропил, съеденных термитами. Но деньги, полученные в Первом Купеческом, быстро таяли, и это заставляло Фиону тревожиться. Необходимость командовать строителями, подробно объяснять им, чего она хочет, а иногда и заставлять переделывать работу, вызывала у нее досаду. Постоянная беготня с Восьмой авеню на Ирвинг-плейс изматывала ее. И все же она была несказанно счастлива. Крепко спала по ночам и просыпалась бодрой, думая о чайной, о своей «Чайной розе», и о том, как там будет красиво. Она приезжала туда каждый день и первым делом обходила комнаты, проверяя сделанное накануне. При этом ее душа пела от радости и гордости. «Чайная роза» стала ее любимым детищем. Она родила идею, вскормила и скоро увидит ее расцвет.