Чайная роза

Сеновал представлял собой дощатый настил под смоленой крышей, но был прочным и имел крепко закрывавшуюся дверь, которая надежно защищала Джо от ветра и дождя. Бристоу снял куртку и аккуратно положил ее на тюк с сеном, заменявший ему тумбочку. Потом вынул из заднего кармана фляжку, открутил крышку и вылил ее содержимое — густые сливки — в щербатую миску, стоявшую на верхней ступеньке лестницы. Кот приходил поздно — Джо никогда не видел, когда именно, — но по утрам неизменно оказывался рядом, под его согнутыми коленями. Джо всегда приносил коту молоко, а кот отвечал за заботу тем, что не пускал на сеновал мышей.

Закончив трапезу, Джо разделся, оставшись в нижнем белье, взбил сено под попоной, лег и начал читать газету. Когда чтение подошло к концу, он погасил фонарь и натянул на себя одеяло. Бристоу лежал тихо, зная, что уснет еще не скоро.

Из ближайшей пивной доносились смех и пение. Он чувствовал себя очень одиноким. Сознание того, что он может сделать всего несколько шагов и оказаться в светлом помещении, полном веселых гуляк, только усиливало это чувство. Он больше не мог ни смеяться, ни улыбаться. Бристоу слишком боялся того, что он сделал. И испытывал угрызения совести.

Когда ему было лет десять, несколько его приятелей решили в субботу пораньше закончить игру в футбол и пойти к исповеди. Джо спросил, что это значит, и ему ответили, что нужно покаяться священнику в грехах и получить отпущение, после чего человек попадет на небо. Джо хотел пойти с ними. Он тоже хотел на небо, но ему ответили, что это невозможно. На небо попадут только католики, а он — методист. Джо расстроился и побежал домой. Бабушка Уилтон, которая присматривала за Джо, его братом и сестрой по субботам, когда родители работали на рынке, спросила, что случилось.

— Я попаду в ад за свои грехи, потому что не могу сказать Господу, что жалею о них, — признался он.

— Кто тебе это наболтал? — спросила бабушка.

— Терри Фоллон и Микки Гроган.

— Не обращай на них внимания, — посоветовала она. — Твои Терри и Микки мелют вздор. Эти паписты могут бормотать свои молитвы хоть до посинения, но они им не помогут. Малыш, нас наказывают не за наши грехи. Нас наказывают грехами.

На душе у Джо полегчало — главным образом потому, что бабушка обняла его и дала печенье. Тогда он был слишком мал, чтобы понять ее слова, но теперь знал, что они значат. Когда он делил свои надежды и мечты с Фионой, небеса были здесь, на земле. Но сейчас он знал лишь отчаяние. Бабушка была права. Господу не нужно было наказывать Джо; он сам создал для себя ад. Сам и для себя.

Джо повернулся на спину и подложил руки под голову. Сквозь окно в крыше было видно темное небо, на котором горели звезды. Одна звезда мерцала ярче остальных.