Чайная роза

Она стояла на палубе и вспоминала слова Уильяма Бертона: «…если бы мы могли расправиться с Тиллетом так же, как расправились с этим ублюдком Финнеганом». И наглый смешок Котелка Шихана, ответившего: «Да, дельце было славное, правда? Я сам пробрался туда, пролил смазку… и увидел, как мистер Профсоюзный Организатор поскользнулся и пролетел пять этажей…»

Фиона едва не вскрикнула. Она не хотела слышать эти голоса, но знала, что не сможет забыть их до конца жизни. Они навечно врезались ей в душу. Все, что случилось с ней самой и теми, кого она любила, произошло по вине Уильяма Бертона. Восстановить справедливость не удастся; она никогда не сможет доказать, что это дело его рук. Но можно отомстить. В Нью-Йорке она чего-нибудь добьется. В Америке бедные могут стать богатыми, разве не так? Разве там улицы не вымощены золотом? Она увидит, как люди делают деньги, и сделает то же самое.

— Дело не кончено, Бертон, — прошептала она, глядя на океан, воды которого в сумерках казались черными. — Оно еще и не начиналось.

Англия исчезла за горизонтом. Ее родина. Земля, в которой похоронили ее родных. Улицы, по которым ходили они с Джо. Все ушло. Она не видела ничего, кроме воды. Океан пугал ее; в отличие от Темзы, увидеть другой берег здесь было нельзя. Девушка была отчаянно одинока и боялась того, что ей предстояло. Она закрыла глаза, мечтая, чтобы кто-нибудь вразумил ее.

— Я вижу, с вами случилась беда, дитя мое, — прозвучало рядом. Фиона вздрогнула и обернулась. Справа от нее стоял добродушный мужчина в черной рясе. — Молитесь, да? Это хорошо. Облегчает душу. Всемогущему можно высказать свои тревоги, и он услышит вас. Господь все устроит.

«В самом деле? — горько усмехнувшись, подумала Фиона. — До сих пор Ему это плохо удавалось».

— Давайте помолимся вместе и попросим Его облегчить ваше бремя, — сказал священник и протянул девушке четки.

Она покачала головой:

— Нет, спасибо, отче.

Но священник не сдавался:

— Неужели вы не верите, что Всемогущий способен выручить вас из беды? Конечно, верите…

«А во что я верю?» — задумалась девушка. Когда-то она всем сердцем верила в силу любви, незыблемость дома и семьи; верила, что ее мечты станут явью и ее молитвы будут услышаны.

Теперь она верила только в деньги, зашитые в лифчике. Эти фунты спасли ей жизнь. Не Джо, не Господь, не ее бедные мертвые родители, не тред-юнион, не проповеди священников, не четки и не грошовые свечи.

Фиона вспомнила, как однажды они разговаривали с отцом у камина. Казалось, с тех пор прошли годы. Тогда его слова смутили ее. Потом Фиона часто вспоминала их, но понять до конца так и не могла. Зато теперь их смысл стал предельно ясен.

— Отче, я верю, что из трех фунтов мяса можно сварить очень хорошую похлебку, — сказала она и протянула священнику четки.