Ротмистр Империи

Так что, протянув всего две-три сотни над лесом, они зацепились за верхушки деревьев и разбились.

Да и у тех, кто оставался в воздухе, повреждений хватало. Не было ни одного без десятка дырок. Они разошлись и, уходя в вираж, попытались сбежать на север.

– Доложить о потерях! – закричал Меншиков.

Агитотряд не зевал. Работал. Владимира Маяковского тоже ранили. Легко. Флешетта попала в кузов грузовика, и вырванным болтом Маяковского ударило в плечо, раскроив форму и вспоров кожу. Но он не обращал внимания. Возбужденный. С безумными глазами Маяковский бросился к полю со сбитыми самолетами, желая своими глазами увидеть всё. Такой образ!

Командира 2-го линейного взвода ранили в ногу еще там, в Ротенбурге. Не бегун пока. По-этому де факто управлялся за старшего там сейчас Василий Иванович Чапаев. Еще один унтер-офицер, вырванный Максимом из легенд и воспоминаний. Как Чапаев отучился на унтер-офицера, так и выдернул его Меншиков из 326-го Белгорайского пехотного полка."

"Вот сейчас он и повел взвод в атаку на бронепоезд. «Ланчестеры» окончательно расковыряли пулеметные гнезда. И пехота, под прикрытием двух «Руссо-Даймлеров», подошла вплотную к бронепоезду. Два-три 37-мм снаряда пустили в дверцу. Ее приоткрыли саблей. Забросили внутрь гранату. И после взрыва пошли вперед. Новая секция? Все стандартно. Сначала граната, потом уже пехота.

– Граната – друг человека! – прокомментировал это Максим Новицкому.

Несмотря на грустные ожидания, потери оказались не такие уж и кошмарные. Вышел из строя только один грузовик да два мотоцикла с колясками. По людям: трое убитых и семеро ранено. Все-таки посыпать лес флешеттами – плохая идея. Немцы же не видели целей толком. И сыпали свои смертоносные «стрелки» не только на опушку, но и метрах в пятидесяти, а то и в ста от дороги.

А эскадрон потихоньку приходил в себя, оживал, наполняясь нервными смешками и шутками. От бронепоезда послышалась череда взрывов. Это саперы привели аппарат в полную негодность. Заполыхали специально подожженные аэропланы. Спешно копались могилы для своих погибших.

Этот бой был выигран. Страшный. Тяжелый бой. А до Франкфурта-на-Одере оставалось каких-то двадцать километров…

Глава 10

1915 год, 26 июня. Окрестности Франкфурта-на-Одере, и далее Берлин

Максим лежал под кустом и с немалым раздражением наблюдал за тем, как деловито немцы обустраивают позиции.

– Да сколько можно!

– Ваше высокоблагородие? – переспросил удивленный Буденный.

– Я устал. Начинаю быть предсказуемым. Франкфурт-на-Одере – слишком явная цель. Она закрывает парадигму.

Семен Михайлович промолчал. Он не знал, что означает слово «парадигма», а переспросить постеснялся. Между тем Максим продолжил:

– Здесь два полка ландвера. Примерно. С пулеметными ротами.