Ротмистр Империи

 – Нужно зажечь костры для посадочной полосы! И ракетами привлечь внимание! Бегом! Бегом! – И первым рванул к двери.

Сделав еще один круг, аэроплан снизился и прошел на высоте каких-то пятидесяти-ста метров. Покачал крыльями, показывая, что понял, и, сделав разворот над акваторией озера, приземлился на выделенную ему полосу. На обычное шоссе возле Штеттинского замка. Ротмистр специально приказал там ничего не светить и всячески избегать показываться, чтобы снарядами не разворотили.

– Крутень Евграф Николаевич, – доложился летчик с погонами поручика, подойдя к Меншикову.

– Максим Иванович, – улыбаясь во все 32 зуба, заявил ротмистр.

– Ну вы тут и намолотили!

– Приятно слышать! Вы от Павла Карловича?"

"– Так точно, – кивнул поручик…

Генерал Ренненкампф еще 29 июня обратился к командующему фронтом с просьбой провести наступательную операцию на участке Штеттина. Но генерал Рузский его проигнорировал. Даже не удостоил ответа. Тогда он 1 июля вышел на Главнокомандующего, который на него наорал. Что, дескать, ради какого-то там эскадрона жертвовать многими дивизиями может только предатель и дурак! Ведь там крепкая оборона! Там нужно только неделю одной артиллерийской подготовки! А сколько снарядов? Ну и вообще – пригрозил трибуналом за такие глупости.

Поняв, что его не поддержат, Ренненкампф решил действовать самостоятельно. В подчинении его армии находилась эскадра воздушных кораблей под командованием генерал-майора Шидловского. Главнокомандующий передал ее Павлу Карловичу для действия против Данцига. Вот все имеющиеся бомбардировщики типа «Илья Муромец» и трудились вдали от фронта. Данциг бомбили. Изредка.

В общем, Ренненкампф, властью командира, решил задействовать ЭВК для других задач. В нарушение прямого запрета Главнокомандующего рано утром 7 июля он начал наступление. Подав перед этим прошение на имя Императора об отставке. В обход Главнокомандующего. Он просто с поездом послал в Петроград курьера к Татьяне Николаевне с просьбой передать письмо отцу, отмечая, что иного способа сообщить не видит. Дескать, Николай Николаевич его не пропустит.

Пробиваться к Штеттину было поручено частям 4-го армейского корпуса. Того самого, что удерживал этот участок фронта с русской стороны. Плюс часть позиций на побережье. Под руководством весьма интересного генерал-лейтенанта – Третьякова Николая Александровича.

После тяжелых февральских боев прошлый командир корпуса генерал от инфантерии Эрис Хан Султан Гирей Алиев получил серьезное ранение, командуя войсками под неприятельским огнем. Вот Ренненкампф и пригласил на это вакантное место героя Русско-Японской войны, державшего почти сутки целую армию у Цзиньчжоу силами одного полка.