Ротмистр Империи

Рядом же с рупором стоял унтер и орал:

– Господа офицеры, не толпитесь, расплывайтесь, а то вас коллегами завалит! Не будьте такими эгоистами! Помогайте тем, кто не умеет плавать! Все понятно, что это скорейший путь к повышению, но будьте людьми! Имейте совесть! Они же ваши коллеги! Практически друзья!

И так далее, и тому подобное. Унтер из числа этнических немцев, семья которого покинула Германию из-за объединения Рейха, отрывался по полной программе. Благо, что ротмистр ему подсказал, как именно нужно комментировать эту водную процедуру. Совсем не обязательно, чтобы происходило то, что описывал этот унтер. Главное – чтобы вся округа слышала эти веселые комментарии и видела, как русские солдаты одного за другим выкидывают офицеров Генерального штаба Германии в теплую воду Шпрее."

"Разумеется, вся эта процедура снималась на фото– и кинокамеры самым трепетным образом. Благо, что тихо, спокойно и удобно работать. Удалось поставить и стационарную камеру, и с ручными нарезать по округе. В общем – шоу разворачивалось что надо.

По правде говоря, не всех офицеров Генерального штаба «макали». Совсем не всех. Меншиков предложил каждому подписать бумагу с обязательством более не участвовать в войне. То есть воспользовался схемой, предложенной Гаагской конвенцией. Она разрешала отпускать пленных офицеров в случае, если они дадут слово, что более воевать не станут. Этим Максим и воспользовался. Так что в Шпрее полетело не более трети личного состава. Остальные ушли по домам. А их письменные обязательства остались у ротмистра. Пришлось попугать. Не без этого. Но все равно – забавно вышло.

– Одиннадцать часов девять минут, – произнес, сверяя свои часы Меншиков по тем, что стояли в кабинете начальника военной разведки.

– Что вы говорите? – переспросил Хоботов.

– Мы здесь уже больше шести часов. Из них государственные учреждения работают часа три. Еще часа два и нужно уходить. А то войска в город станут подходить, что нам не нужно совершенно.

– Кого берем в плен?

– Только Эриха фон Фалькенхайма и Вальтера Николаи. Все остальные, полагаю, не нужны. За них много лучше скажет бумага.

– И не говорите, – вздохнув, ответил Лев Евгеньевич. – Никогда бы не подумал, что Великий князь Николай Николаевич замешан в таких делах.

– И не только он, мой друг. Не только он. Я думаю, что немцы предупредят кого нужно о том, что мы везем очень опасные документы. Для них опасные. Мда. Вляпались мы по самые уши.

– Да уж… – сокрушенно покачал головой Хоботов.

А потом, подпалив здание Генштаба, Максим отправился дальше хулиганить. Поглядывая на часы. Без этого никак. Ибо хоть немцы и отправили практически все боеспособные части столичного гарнизона его ловить под Франкфурт-на-Одере, но задерживаться сильно не стоило.