Граф Аверин. Колдун Российской империи (СИ)

Что же тут происходит?

Не прошло и пары минут, как Анонимус снова появился на пороге столовой. В его руках был поднос, накрытый крышкой. С невозмутимым выражением лица он направился через зал к противоположному выходу.

Аверин отложил вилку.

— А ну-ка постой, Анонимус, покажи, что ты несешь.

Див остановился. Обернулся, поколебался немного, но потом с явной неохотой поднял крышку. Что же, прямые приказы он пока выполняет.

На подносе стояли тарелка с супом, еще одна с вареной картошкой и, ну естественно, блюдце с огурцами.

— Анонимус, — спокойным тоном сказал Аверин, — огурцы оставь здесь.

Но див демонстративно вернул крышку на место и отвернулся, чтобы продолжить свой путь.

— Ее сиятельство вдовствующая графиня велела их принести, — холодно пояснил он.

— А я велю тебе их оставить здесь, — не изменяя тона ответил Аверин. — и тебе не кажется, что невежливо разговаривать, стоя спиной к собеседнику?

Вместо ответа див сделал шаг к выходу из столовой.

— Остановись, Анонимус, — Аверин постарался сказать это по-прежнему спокойно, — это приказ хозяина.

— Вы мне не хозяин, — не оборачиваясь, бросил див.

Не успело отзвучать последнее слово, как Аверин уже был на ногах. Он вскинул правую руку, крутанул кистью, и гибкий искрящийся язык Плети выплеснулся из его развернутой ладони. Он сжал ее, раздались гудение, легкий свист, и пиджак на спине Анонимуса с треском лопнул. Вместе с кожей. В открывшейся ране показались кровоточащие края плоти. Кто-то вскрикнул за его спиной. Кто-то из женщин. Аверин знал, что еще немного, и он рассек бы и ребра, поэтому, снизив мощь Плети, следующим ударом подсек дива под коленями и, захлестнув его щиколотки, резко дернул на себя.

Анонимус упал, потеряв равновесие, поднос со звоном выпал у него из рук, тарелки раскатились в стороны.

— Дядюшка Анонимус! — закричал Миша.

— Гера! — перекрыл его голос возмущенный вопль Василя.

Аверин убрал Плеть, молча, игнорируя крики, обошел фамильяра и остановился в полушаге от его лица. Тот стоял на четвереньках, опираясь на левую руку, — его подколенные связки еще не успели восстановиться и по-другому в таком положении ему было не удержаться. Див поднял голову и посмотрел Аверину прямо в глаза.

И в его взгляде не было ни вызова, ни агрессии. Только какая-то почти детская обида.

— Никогда, ты слышишь, никогда не смей так разговаривать ни с кем из членов этой семьи. Ни со мной, ни с Мишей, ни с девочками. Ясно? Иначе я лично вышвырну тебя в Пустошь.

— Да, ваше сиятельство, — див наклонил голову, — прошу простить мою дерзость.

— Гера! — снова раздался возмущенный голос брата. — Что ты творишь? При детях!

— Я? — переспросил Аверин. — А знаешь, очень хорошо, что дети здесь. Пусть посмотрят.