Россия: мы и мир

Слово же СОВЕСТЬ кроме чувственного аспекта имеет вполне конкретное указание на предмет: жить по совести – значит жить, сообразуясь с ВЕСТЬЮ, где «весть» – знание.

Известие – буквально мысль (истина), извлеченная из Весты. Вещий – значит познавший Весту, а Вещун – излагающий некие ее истины (вещество) («мое сердце – вещун»). «Боян бо вещии, аще кому хотяше песнь творити...» – говорит автор «Слова...», указывая, что Боян был не просто певцом-сказителем и музыкантом, а мудромысленным вещуном-философом, если хотите.

Последним на Руси Вещим князем был Олег, и, пожалуй, с тех пор Веста стала невостребованной, а позже уже недоступной. Судя по его великим делам, он и в самом деле обладал знаниями, которых не досталось ни Игорю Рюриковичу, бестолковое правление которого вскоре привело его к смерти, ни «хитрой» и жестокой Ольге, ищущей утешения в заморских философиях и науках. От них резко отличается Святослав, который, как и Олег, совершает блестящие походы, помня о своем происхождении, носит атрибуты волхва – серьгу в ухе и оселедец, утверждает, что «середина» земли его не в Киеве, а на Дунае, в Болгарии.

После него начинается Поздняя смена идеологии и более никогда не вспоминается слово Вещий."

"Мы никогда не будем до конца понятны ни для Запада, ни для Востока, потому как думаем иначе и, соответственно, иначе поступаем. Чувства, заложенные в основу нашего образа мышления, постоянно выбивают нас из схемы «общечеловеческих ценностей», толкают к стихийным действиям. Сколько бы ни придумывали законов, сколько бы ни обкладывали флажками, нас все равно не загнать на «номера». Весь исторический виток, начиная с Петровских времен, Россию пытаются научить жить по писаным законам, принятым на Западе, но результат всегда один и тот же – подавление воли, закрепощение, насилие и, как следствие, молчаливый протест в виде нежелания участвовать в жизни государства и – слом христианской идеологии, революция, гибель империи. Уж с какими «светлыми и свободными» идеями пришли большевики, но в итоге все дело закончилось террором, закрепощением, полным развалом самой идеологии и могучей (!) империи.

Мы никогда не будем до конца понятны ни для Запада, ни для Востока, потому как думаем иначе и, соответственно, иначе поступаем. Чувства, заложенные в основу нашего образа мышления, постоянно выбивают нас из схемы «общечеловеческих ценностей», толкают к стихийным действиям.

Теперь новый, хорошо забытый старый эксперимент – назад, в капитализм. Причем в его дикий западный образец, да еще с ветхой демократической моделью устройства общества. Угадайте с трех раз, чем он закончится?

Должен сказать, что мы до сей поры сохранили чувственное мышление почти в чистом виде (это к вопросу о неизменности особенностей этнопсихологии).