Россия: мы и мир

В начале было Слово!

Как может мыслить, о чем думать развитый, «цивилизованный» человек, словарный запас которого такой же, как у первобытных дикарей? Может ли он называться русским и есть ли у него национальность вообще? Для интереса включите телевизор или откройте любую многотиражную газету (а это ведь у нас основной «источник» слова после убогой школьной программы) и посчитайте с карандашом в руке. Только не нужно говорить, что это некий журналистский, служебный, информационный язык!

Это раковая метастаза.

Владение родным языком – ключ к сознанию и познанию мира, к той самой чувственной мысли, чаще называемой несколько затасканным ныне словом духовность.

Нынешний русский человек, оказавшийся в языковом вакууме, однако интуитивно жаждущий мыслить (самый захудалый русский мужичок непременно философ), мыслит более всего образами. Но в силу своего речевого порока, тем более владея дарованной ему свободой слова, не находит самовыражения и, как следствие, самореализации личности. Он, как рыба, выброшенная на берег из родной стихии, лежит и молча хлопает ртом. Отсюда происходит психологический сдвиг – комплекс неполноценности, по природе точно такой же, как у глухонемого от рождения. А ну-ка попробуйте, поживите молча! Хотя бы неделю, месяц! Если бы глухонемые вдруг мгновенно обрели слух и дар речи, первыми их словами стали бы слова о том, как они нас, слышащих и говорящих, ненавидят.

Даром называется единственная из многих способность, которой обладает человек, – ДАР РЕЧИ. Магия этих двух слов, бережно сохраненная языком, уходит в такую глубину тысячелетий, когда люди еще помнили, Чей это Дар.

Самое жестокое наказание – вынужденное молчание, тем паче молчание говорящего человека (за исключением, пожалуй, добровольного обета молчания). Поэтому за хулу карали, вырывая язык, за выкрикнутую правду или непокорное слово заливали в рот расплавленное олово."

"ДАР РЕЧИ. Магия этих двух слов, бережно сохраненная языком, уходит в такую глубину тысячелетий, когда люди еще помнили, Чей это Дар.

Пресловутая мрачность нашей нации, как бы ее ни пытались взвеселить всевозможные «кривые зеркала», продиктована в первую очередь неспособностью или невозможностью выразить словом переполняющие ее сознание мысли.

В этом мрачном вынужденном молчании таится мощная взрывная сила, сопоставимая с ядерной, когда высвобожденная через обретенное слово «тепловая» энергия мысли в скором времени перевернет мир.

Дело в том, что языковая надстройка, эта раковая опухоль, напоминает плотину, затворившую основное русло реки и усмирившую природную стихию. Есть даже кажущаяся польза от этого – вода крутит турбины, которые вырабатывают энергию, то есть наше санкционируемое сознание.